Согласно исследованиям гениальности, человек использует только 4% (5%) работы нейронов. Если используется 10%, то человек может претендовать на звание высокоразвитого существа. 20% гарантирует гениальность.
Как заставить человеческий мозг использовать большую часть работы нейронов? В ученых кругах ответ на этот вопрос не найден.
Головной мозг – напоминает компьютер. Информация в компьютере сохраняется по ступеням. Диск А, В и т.д. имеют определенный объем, разделены функционально и рассчитаны на четкий объем информации. В головном мозге происходит то же самое, есть доли головного мозга, каждая имеет определенный объем, выполняет, в общем, какие-то функции и рассчитана на хранение определенного объема информации.
Каждый диск в компьютере содержит папки, каждая из которых несет информацию и выполняет определенные функции. Деление, как вы понимаете, продолжается и дальше. Таким образом, вся информация и функционал, грубо говоря, разбивается на мелкие точки. Каждая точка содержит информацию и выполняет элементарную функцию.
Если какой-то из дисков полностью забивает свой объем, что мы делаем? Мы можем убрать лишнее, удалив. Можем оставить, так как есть, а это значит, что никакую информацию в него больше не запихнуть. Или, использовать ресурс другого диска.
Итак, человек использует малую часть головного мозга, причем кусок из одной доли, кусок из другой. Процентное соотношение по долям распределено не равномерно. Все зависти от того, какие функции человек выполняет больше.
Как же расширить возможности головного мозга?
Согласно, работе компьютера, мы можем использовать ресурс, уже рабочий, другого диска, т.е. любой другой доли. На первом этапе, увеличения работы нейронов, нужно удалить, заложенную в данную долю информацию или стереть ее на время. Использовать освободившуюся часть мозга, под другую часть, для развития, которой не хватает объема.
Практически, этот механизм известен давно. Например, слепой человек – у него отсутствует функция головного мозга, отвечающая за зрение, поэтому у него более развит (или я бы сказала, более развито, то что он хотел развить) слух и кинестетические способности.
Каков же механизм удаления функций? Не наносить же самим себе увечья, для того чтобы развить определенные способности более широко.
Шагая по проспекту, я была занята размышлениями над связью двух математических параметров. Второй день я не могла прийти к расчетному результату, мозг был перегружен, казалось, он сейчас лопнет. В голове заработал механизм и задача начала решаться.
Я обнаружила себя, лежащей в грязи на тротуаре. В последний момент, падая, я уловила механизм произошедшего. Место было ровным, я не спотыкалась. Мои ноги просто прекратили идти, отключилась одна из функций головного мозга, зато я решила задачу. Что самое интересное, решение мне показалось абсолютно примитивным и не интересным (над чем я мучилась два дня).
В этот период, я заканчивала исследования в области восприятия детей.
Одна информация зацепилась за другую. Итак, для увеличения работы какой-то части головного мозга, нужно отключить какой-либо из каналов восприятия (ноги мне больше отключать не хотелось).
Но глаза видят, как их заставить не видеть, причем не навсегда.
Случай, помог понять очередной механизм.
Я сидела на работе и не могла понять результат тестирования, где-то закралась ошибка.
Очнулась я, когда моя коллега начала меня трясти, с сообщением о закрытии помещения. Ее фраза вывела меня из состояния оцепенения: «Я видела что бы в работу уходили с головой, но чтобы так, с полной отключением слуха, никогда». Она решила проводить меня до трамвая. Я разговаривала, но не перерабатывала поступающую информацию. Мозг продолжал искать ошибку. Я села в трамвай на автомате. Очнулась через две остановки. Я не понимала куда еду, на тот ли трамвай села. Я выскочила на первой остановке. Зрение и слух включились. Мозг остановил работу. Как оказалось, я ехала на том трамвае и туда куда нужно.
В целях безопасности, я перестала останавливать мозг для переработки информации в общественных местах.
И выработала стратегию: весь день идет накопление информации, без ее переработки. Это вызывало определенные проблемы: на типовые вопросы - отвечаешь, на вопросы, требующие размышлений – нет (я стала делать умное лицо и говорить, что надо подумать). Но приходя домой, я продолжала эксперимент.
Отключить уши, отключить зрение, минимум движений. Для этого я использовала глубокую ночь, что бы отсутствовали посторонние звуки. Шторы на окнах закрывались, отключалось освещение, предметы расплывались. Минимум движений тела. И голова начинала работать, используя другие «диски».
Насколько я уверена, что процент работы нейронов был увеличен?
За полтора месяца я изучила новую производственную сферу деятельности, в которой я не работала (не имела вообще отношения к производству). Через два месяца я внесла изменения в технологии. Первый месяц я не говорила на профессиональном языке. Через шесть месяцев я читала лекции в крупных компаниях по новым подходам к производственным процессам. Мною рекламировались шесть новых разработок. Процесс развития продолжается. Объем переработанной информации был увеличен в несколько раз. Можно продолжать саморекламу дальше, того что было сделано за короткий промежуток времени (на этом остановлюсь).
Я научилась отключать каналы восприятия автоматически, без создания необходимых внешних условий.
Но, любой эксперимент не проходит без побочного действия. У меня развился «пространственный кретинизм» (я перестала ориентироваться на местности). Ранее у меня была прекрасная память на лица, сейчас, я запоминаю только тех, с кем постоянно общаюсь. Я не вижу вокруг себя ничего: ни людей, ни объекты. При необходимости я включаю зрительный канал, но при этом отключаю уши (прекращаю слышать внешние источники). Тогда мозг перерабатывает, получаемую информацию максимально.
Если необходимо переработать большой объем информации, я по-прежнему использую ночь. Обрабатывая огромное количество научной литературы, из которой нужно выдернуть главное. Иногда, это главное, заключается в одном предложении.
Да, еще пара побочных действий: после такой нагрузки на мозг (особенно когда, работаешь несколько дней), ты не можешь встать с кровати в течении, как минимум, 12 часов. Затем все функции восстанавливаются.
Мозг требует огромное количество сахара. В один из таких экспериментов, я себя чуть не довела до гипокомы (я не отношусь к диабетикам и в родстве эта болезнь отсутствует). У меня было зафиксировано резкое падение сахара в крови (трясущимися руками, покрытая выступившим потом, я запихивала в рот печенье, не успевая его пережевывать). Теперь я улавливаю начало такого состояния, и принимаю меры.
Любые навыки требуют тренировки. Мозг нужно тренировать, для того чтобы он работал более чем на 5%.
Надеюсь, мне удалось раскрыть механизм практического увеличения работы нейронов.