Чем больше толкуют о противостоянии России и США сейчас, тем больше у здравомыслящего человека сомнений в самом факте холодной войны.
Неопровержимо известно одно: борьба была, борьба имела свои принципы и свои методы, и это – игра на политическом поле. Политика, разумеется, неразрывно связана с экономикой, но в контексте холодной войны, как мы ее себе представляем, вожделенная цель участников должна быть несколько (а скорее – существенно) шире экономических санкций и контрсанкций, прямых и косвенных военных действий на локальном участке, публичных заявлений на идейно-ценностную тематику. Все вышеперечисленное может быть факторами холодной войны, а может быть и не иметь к ней отношения. Или быть ее последствиями.
В чем была цель противостояния Российской империи и Англии в 19 веке? В чем цель холодной войны СССР и США? И за что боролись элиты России и Америки в последнее время?
Цель – политическое влияние в Европе. Можно сколько угодно заявлять об Азии и Африке, латиноамериканском направлении, но это хорошая мина при плохой игре. Европа – главное для России.
А самое заветное для российского правителя – сказать западным лидерам: «Я такой, как вы!. Я ваш, европейский! Это народ русский, челядь и чернь, фуфлометы вонючие, а я – как вы!». Потому Иван Грозный в переписке называл себя то шведом, то потомком Августа кесаря. Романовы после воцарения незамедлительно поправили родословную, выводя своего предка «из прусс». А Сталин?! Можно почитать материалы Ялтинской конференции и партийные выступления внутрисоюзного значения. В первом случае Джугашвили предстает разумным, где-то мудрым управленцем, беседующим с равными, во втором – разговор санитара с пациентом психушки.
Первая холодная война символически началась с речи Черчилля в Фултоне, а закончилась крушением Берлинской стены. При этом, в момент объединения Германии еще жив СССР, компартия все также у власти, а военный потенциал Страны Советов способен весь мир повернуть в ядерную зиму. Но борьба за влияние уже проиграна.
Россия страна бесконечного ренессанса, ходим по кругу. Улитка в колесе. Поэтому неизбежна вторая холодная война.
Вторая холодная война символически началась с разворота премьера Примакова над Атлантикой в знак протеста против югославских событий. Вторая холодная война и кончилась разворотом самолета – когда борт с чиновником Рогозиным развернули над Европой, не разрешив главе Роскосмоса прилет в Молдову.
В этот период все уместилось: 1. Россия стала влиятельной и интересной, 2. Россия имела что предложить, 3. Россия имела союзников, 4. Россия имела все шансы создать коалицию с немцами и французами, отправив Соединенные штаты в западное полушарие.
Но: 1. НАТО расширилось, 2. Украина потеряна, 3. Союзников нет, нет перспективы, 4. России нечего предложить, Россия неинтересна.
Таким образом, к 2017 году борьбу за политическое влияние в Европе Россия проиграла. А в соревновании «кто первый отсосет у Си Цзиньпина» - совсем другие участники. Это не высший дивизион.
Что остается? Начать спецоперацию. Собственно, ее можно было начать и в 1991, пытаясь удержать союзные республики. Поэтому – работа над ошибками (наверное, так представляется кое-кому).
И теперь США уже предстают не только противником, но и в какой-то степени союзником. Разве Америке не выгодна Вестфальская система международных отношений, верным адептом которой выступает сегодня Кремль? Делить сферы влияния между сильными державами – не это ли привычный и удобный для США способ мироустройства. Здесь аналогия в Средневековье, в самом начале Нового времени, когда была борьба не на жизнь, а насмерть - война Папского престола и императора Священной Римской империи, но, по сути, и первый и второй были союзниками в защите прежнего строя. Но прежний строй вскоре рухнул. И Папа Римский, и Император остались не у дел.
Сейчас кончается Новое время, оно же – индустриальная эпоха. Постиндустриализм требует новой системы международных отношений. А будут ли в новой эпохе государства единственными участниками мироустройства – большой вопрос.
Пока же ждем повтора 90-х. Интересное время было. Мы ж кричали «можем повторить», но кто обещал повторить то, что хочется?