Место действия: уэмбли. Год: 2027 от рождества Христова.
Гарри сидел пьяный в баре. Унылое помещение с тусклыми, оплывшими словно от жира лампочками. Обтянутые дерюгой, с засохшими пятнами сиденья. Бильярдный стол. В правом углу ТВ. Там лысый мужик в шортах раздаёт апперкоты. Сегодня в баре человек шесть. Хотя по рассадке должно быть больше. В канун выходных набивалось много отребья. Крушили всё вокруг, когда проигрывали. Крушили всё вокруг, когда выигрывали. Орали, требовали ещё. За окном выла сирена. Стихла. Потом еще раз. Горел неон. Лил дождь.
Гарри тянул шестую кружку омерзительного, горемычного пива. Такой привкус. Ощущение, будто кто-то стянул штаны и три дня сидел задницей в бочке. А в третьей кружке Гарри вообще обнаружил мертвую муху. Так Гарри и сидел. Ни жены, ни угла.
Тут двери распахнулись. На пороге пожилое чучело в парике. Лицо у неё такое, будто мастер по изготовлению восковых фигур сошел с ума. Тряпки щёк. Ветошь лба. Углы губ от тоски и пьянства сплыли вниз. И всё это густо изгвазданно губной помадой, тональником и еще бог знает чем. Гарри фыркнул. Даже на фабрике по ощипыванию кур, где он оттарабанил 2 года не было такого омерзительного муляжа. И конечно она от самого порога зашагала прямиком к Гарри.
- Привет, - заявило чучело.
От нее пахло дрожжами. А еще солоновато, как-будто она только что принимала пищу. И лук там был. И возможно несколько фиш-энд-чипс. Потому что в этом концентрированном аромате шибало рыбой, синькой. И духами. Вся эта вакханалия отвратила Гарри и заставила отвернуться. Он расчехлил оставшиеся полпачки родопи и скорее закурил. Послышался удар кия, кто-то решил погонять шары.
- Мгм, - ответил Гарри, - хай.
- Не угостишь?
- Чего?
- Сигарету дашь?
Гарри протянул трофейные родопи. Показался огонёк. Она зачавкала рассасывая фильтр.
- Элизабет, - представилась Элизабет.
- Гарри, - представился Гарри.
- Что делаешь? Отдыхаешь?
- Отдыхаю.
- А работаешь?
- Работаю.
- И где ты работаешь, Гарри?
- Курьером.
- Курьером?
- Угу. На почте.
- Курьером на почте? – удивилась она.
- Ну да.
- Всю жизнь?
- Нет.
- А где еще работал?
- Ну.., - Гарри задумался, - на фабрике. А до этого на ипподроме. И еще санитаром в клинике.
- И чего ты женатый, Гарри?
- Неа. Не женатый.
Гарри укорил себя за честность. Надо было сказать, что женатый.
- И детей у тебя нет?
- Нету у меня детей.
- Хм. Странно.
- Чего странно? – возмутился Гарри.
- С виду ты такой крепкий мужик. Даже усы есть. И не седой вовсе. Ты лысый?
- Ничего я не лысый, - Гарри стянул свою пид*рку и наклонился.
- Значит ещё и не лысый, - прокряхтела Элизабет, - и чего там на почте?
- Всякое.
- Какое? – не унималась клякса губной помады двигавшаяся вслед за ее губами, - расскажи?
- Люди. Проблемы. Корреспонденция. Всё, бл*дь, как всегда, - хлебнул Гарри, - и что самое поганое, что при таком прогрессе они все еще отправляют друг другу дурацкие открытки.
Она вскинула руку бармену. Гарри отметил, что подмышки у нее бритые. Она сняла куртку когда заходила в бар. Оставшись в блузке со своими дряблыми выпирающими наружу плечами.
- От этого же тепло, - корябнула Элизабет зубами о губы, - всё это рождественское барахло. От него тепло.
На зубах теперь осталась помада. Слава богу она хлебнула из подоспевшей кружки.
- От чего там может быть тепло?
- От открыток и писем, - ухмыльнулась Элизабет, - ты бука! И семьи у тебя нет.
- А у тебя есть? – злился Гарри.
- Была.
Повисла пауза. Гарри смотрел ЮэФСи. Элизабет крутила головой. Посмотрела на полумертвого старика опустившего голову на локти. На пару молодых готов целующихся в темном углу. Кстати ему было не меньше тридцати шести. А ей может двадцать девять. Выглядели нормально. На бильярдный стол она тоже посмотрела. И на бледные полужопия играющих. Когда люди играют в бильярд они всегда выставляют срам наружу.
- Закажи виски, - наглела Элизабет.
- Чего? – не понял Гарри.
- Закажи нам виски. У тебя есть филки?
- А у тебя есть?
- Есть, – почесала ляжку Элизабет, - но я хочу, чтобы платил мужик.
Она полезла в сумку и выудила кошелёк. Копалась там. Гарри рассмотрел кучу кредиток. И пачку фунтов.
- Нажрёмся? – предложила она, - сумму пополам? Просто хочу чтобы за первые ты заплатил.
- Чего я должен с тобой нажираться? – расстроился Гарри.
- Не знаю. Так хочется угореть в хламину. Не ломайся, Гарри.
- Часто угораешь? – оценивающе описал круг глазами вокруг ее овала Гарри.
- Каждый божий день! – открыла рот Элизабет и захохотала.
Гарри посмотрел на Элизабет. В ней чувствовалось что-то. Непередаваемое чувство обаяния. Такое бывает с совершенно незнакомыми людьми. Это нельзя назвать искрой. Это человеческий плюс. В конце концов – этот мир довольно простой. Есть положительное, есть отрицательное. И еще есть твоё причастие ко всему этому. Гарри ухмыльнулся внутри себя. Такое омерзительное чучело снаружи, а внутри будто что-то присутствует. Гарри стало странно на душе.
- Откуда у тебя столько бабок? – почесал щетину Гарри.
- Я продала машину сегодня.
- И чего ты перед каждым встречным щеголяешь портмоне? Если ты из каких клафилинщиц, то катись отсюда к херам собачьим.
Гарри уже собрался взмахнуть бармену, чтобы тот вышвырнул лахудру.
- Да не ссы, - хлопнула Элизабет по плечу, - никакая я не шл*ха.
- А кто?
- Я артистка.
Гарри удивленно взметнул свои брови похожие на унитазные ёршики. Захохотал. Потом унялся.
- Артистка?
- Да.
- И где же ты играла артистка?
Элизабет положила ногу на ногу. И начала загибать пальцы.
- Ну из тех, чем я по-настоящему горжусь – это допустим Мошенники, а еще Ослепленные Желаниями...
- И как тебя зовут?
- Элизабет Херли.
- Элизабет Херли?
- Да.
Гарри задумался. Он перечислял знакомых ему актрис. Потом почесал репу. Потом глаза его округлились. Он впялился в кляксу Элизабет.
- Чего? Узнал? – смеялась она.
- Погоди, - хрюкал Гарри, - ну ка повернись вот так?
Она повернулась.
- А так повернись?
Она повернулась.
- Такого не может быть! – охренел Гарри.
- Чего не может быть?
- Что ты Элизабет Херли.
- Почему это не может быть, что я Элизабет Херли?
- Ну.., ну...
- Чего?
Гарри схватился за голову.
- Потому что я др*чил на тебя когда ты была еще..., когда ты была еще...
- Когда была другой?
- Да-да! Точно! Тогда ты была моложе и сек*уальнее. Гораздо сек*уальнее... и прямо...
Гарри закусил кулак от нахлынувших чувств.
- Что, бл*дь, с тобой приключилось? – чуть не плакал Гарри, - ты же была, была как райский сад. В детстве я представлял как от тебя пахнет духами. Как мы с тобой... в ванной. И на балконе. И в зоосаду...
- В зоосаду?
- Да-да.
- И мы с тобой...
- Чего?
- Как мы с тобой...
- Ну говори, блин.
- Как мы с тобой делаем того-этого! – выпалил Гарри.
- Того-этого?
- Да-да.
- Тра*аемся что ли?
- Точно!
Гарри нервно потирал губы. Жевал их. И все разглядывал кляксу в которой силился узнать актрису Элизабет Херли.
- А еще этот му*ила из Друзей.
- Ты про Мэтью?
- Точно. Он был твоим хахалем в жизни? Я не про фильм сейчас.
- Нет.
- Я всегда думал, что ты с ним. По-чесноку я ему жутко завидовал. Это вечно улыбающееся хохмачное рыло. Будто он знаешь, ну такой уверенный в себе, самый бл*дь умный на районе. И ещё эта ухмылочка. Типа папочка знает толк в цыпочках.
- Мэтью хороший, царствие ему небесное! – вздохнула Элизабет.
Гарри хлебнул. Заказал бутылку. Разлил. Они чокнулись. Потом ещё раз. И Гарри и Элизабет окосели.
- Что бл*дь с тобой стало Элизабет? – грустно констатировал Гарри.
- Со мной случилось дряхление, Гарри.
- Ну в смысле? Ты же была такая. А сейчас всё это. Этот бар. Твоя кожа. Ты голливудская артистка в конце концов.
Они снова выпили по стопке.
- Кокос, Гарри. Всему виной кокос. И мужики. И выпивка, - задумалась Элизабет, а потом повторила, - и мужики.
- Кокос?
- Ну да. Попробуй не нюхать в Голливуде. Слыхал? А потом все эти проделки с Харви... с*кины дети просто уничтожили мужика.
- С каким еще Харви? – не понял Гарри.
- Забей.
Элизабет стала грустная.
- Я спилась Гарри, - хмыкнула Элизабет, - спилась в х*ям. Потеряла семью. Хату. А теперь еще и машину.
Элизабет достала портмоне и показала Гарри фотографию мерседеса.
- Зверь, - констатировал Гарри, - ну не плачь. Не плачь, Элизабет. В жизни всегда так. О самом вкусном куске пирога мы сожалеем когда он уже превратился в г*вно, - еле-еле выговорил Гарри.
- Что ты имеешь в виду? – вытерла сопли Элизабет.
- О том, что мы ни хрена не ценим момента. Что было, то было, Элизабет.
Они замолчали. Хлопнули еще виски. Потом еще стопку. Бар опустел. Жирные, мыльные лампы горели теперь только для них.
- Ты такой хороший Гарри, - ворочалась на барном стуле Элизабет.
- Ты тоже ничего, - забылся синий Гарри.
Он воспалился. Взял её за руку. Они вышли на промозглую улицу. Он надел свою стрёмную коричневую штормовку. Она по ошибке натянула плащ бармена. Вокруг была ночь. И осенний город едва различимый в тусклом свете огней. И дождь. Воздух плавился и плавал вокруг. В желтых окнах, которые проплывали рядом, горел чужой быт. Кто-то ходил с телефоном по комнате. Кто-то смотрел телепередачи. Элизабет и Гарри шагали пьяные к нему домой.
В подъезде Гарри всосался в кляксу Элизабет.
- Мхгм, - пыхтел он задирая её юбку.
В голове у Гарри стоял образ молодой Элизабет из фильма про какого-то м*дилу в очках. Джастин Флауэрс или Дастин Хоровиц? Там был совершеннейший, конченный супер-герой в очках. Которому постоянно везло. А ещё при его полной омерзительности бабы так и липли к нему. А еще был злодей в серебряном костюме и карлик который посасывал мизинец. Как же всё это называлось, думал Гарри, пока обхаживал руками дряблую задницу Элизабет. Кирстен Аэрвейс? Моисей Файервейс? Бл*дь!
Ввалились в логово Гарри. Он упал на диван. Прямо на неё. Раздербанил её хрупкий костюм. Снял свой.
- Га*дон надень! – хрипела чавкая Элизабет.
- Чего?
- Надень г*ндон говорю.
- Моя Элизабет Херли, - шептал Гарри когда вершился акт, - моя! Моя!
Полночи смотрели Бэнни Хилла и нажирались. А потом Гарри снова творил это с Элизабет Херли. С самой Элизабет Херли!
Утром Гарри очнулся от дикой головной боли. Кое-как набулькал джин-тоника в банку. Выпил таблетку панадола. Сходил опрастаться. В душ. Гарри обошёл две свои комнаты. Элизабет нигде не было. Только лежала на столе записка: «спасибо». Гарри обнаружил пропажу упаковки пива. А еще не было талонов по инвалидности и кое-каких таблеток. По ним Гарри каждый месяц покупал себе продуктовую корзину. А еще не было мобилы. Гарри набросил джинсовку и поковылял в бар. Бармен стоял за стойкой.
- Здорова Олег, - поздоровался Гарри с барменом, - ты помнишь как я свалил вчера?
- Конечно.
- Я был с дамой так?
- Ну да.
- Ты случаем не узнал её?
- Узнал.
- Правда? – возбудился Гарри.
- Да.
- Представляешь. Я переспал с Элизабет Херли, - заговорщицки прошипел Гарри.
- Быть такого не может! – изумился Олег.
- Да. Выглядела она ужасно, но это была Элизабет Херли. Самая настоящая.
- Хм, - смутился бармен.
- Чего?
- Мне кажется это была рыжая Пэгги, браток.
- Чего? – не понял Гарри, - это кто рыжая Пэгги?
- Одна старая шаболда из Гринфорда. Часто гастролирует тут.
- Старая шаболда из Гринфорда? – ошарашило Гарри.
- Да, она сумасшедшая. Я конечно не буду ручаться, что это была она. Но выглядела довольно похоже. Еще и мой плащ спи*дила.
Гарри покрылся испариной. Руки его тряслись мелкой дрожью.
- Да нет, Олег, это была Элизабет Херли. Я тебе точно говорю! Это была она. Я тебе ручаюсь! Просто руку на отсечение даю.
- Как скажешь Гарри, как скажешь. Тебе налить?
Бармен отошел и открыл пивной кран. Струя рухнула в кружку.
