В некотором царстве, в некотором государстве в тридесятом королевстве так давно, что уже никто и не помнит. Может правда, а может и вымысел. Жили были братья. И случилась про меж них история. Жили братья в одном доме, комнатки занавесками разделены. И вот, решили братья разделить имущество. Кто в какой комнатке жил, тот в той и остался. Только вместо занавесок повесили двери с замками, да каждый отдельный вход себе сделал. Вроде как разъехались.
Тут одному брату вздумалось, что ущемляют его. Мол, жили мы вместе, и терпел я от старшего брата постоянные притеснения и обиды. Голодом меня морил, мол не потому что жрать всем было нечего, а специально-де жрать не давал. Такой, выходит, садист.
Ходит и всем рассказывает: не кормил, уморить хотел. Другие слушали, да поддакивали. А нашлись и такие, которые науськивать стали на брата старшего. Мол, поди - поди, наделай ему пакостей. Отомсти за детство тяжелое.
Стал братец пакостить старшему. То в стену стучит, то песни матерные кричит.
Мстит.
Да друзей завел, которые еще больше стали его накручивать, да на брата-то науськивать.
А брат, который старший, всё делает вид, что не замечает колкостей. Перебесится, думает.
А младшего все подзуживают, да подначивают. Два дружка у него завелись новые: Джонсон и Джонсон. Оба, значит, Джонсоны. Только это разные Джонсоны, хоть и родственники дальние. Один Джонсон побольше да потолще, и говорит плохо. Да, и другой говорит не лучше, только маленький, и с прической, что у пугала взъерошенный.
Тот что побольше да потолще все денег обещает. Мол, ты, мил человек, жертва режиму - это мы доподлинно знаем. За то и любим. Мы, говорит, различных жертвов режима очень ценим и уважаем. А тот, что с прической, как у пугала, всё только поддакивает: мол, именно, уважаем, и принепременно денег дадим. Потом. И под процент сносный. Малюсенький. Не видно от земли даже, какой маленький.
А младший брат чует, что поддерживают его, да и распаляется еще больше. Обиды новые вспоминает. Мол, и не родственники мы даже.
-Знать тебя, -говорит, -не хочу, и разговаривать с тобой не буду. Друзья у меня теперь серьезные - Джонсон и Джонсон. Денег обещают. И ценят меня как человека, не то что ты. Вообще они меня в свою семью обещали взять. То бишь, усыновить. У них там, откедова они, сейчас многие так поступают. Это значит, чтобы у двух Джонсонов еще и ребенок был.
Цивилизация!
А старший жалеет младшего. Не то чтоб не сердится вовсе. Хоть и неприятно ему все это, но куда от родного-то брата денешься.
Только отвел он как-то двух Джонсонов в сторонку, и говорит:
-Вы бы оставили нас в покое. Что воду мутите. Усыновить чтоль больше некого? Или на квартиру позарились? Идите подобру - поздорову отседова.
А тот что побольше да потолще глазки щурит, высокомерничает. Всем видом показывает: что ничего-то ты мне не сделаешь. Да и квартира-то моя далеко отседова будет. Мы тут с Джонсоном, дружком моим, что хотим, то и будем делать. Свободный мир, не хухры-мухры.
А говорит так: Мол, ничего такого мы не делаем. Просто общаемся с хорошим человеком. Тебе-то что за печаль? Захотим и усыновим. Да хоть бы и в жены возьмем - у нас, мол, всяко разно уже позволено.
Плюнул старший брат на землю в сердцах.
-Тьфу нечесть бусурманская. Откудова вас принесло на нашу голову.
А ты то брат, куда смотришь? - говорит он младшему. - Не видишь, Джонсоны тебя поиспользовать хотят? Забавляются, морды лоснящиеся. Им то надо что? Поиметь тебя дурня хотят. У них там сейчас так принято.
Брат же, который младший, только мордель воротит. Не желаю, мол слушать, сатрап и ретроград. А мечтаю жить у Джонсонов в семье.
И пошло с той поры у брата младшего всё наперекосяк. На работу не ходит, а все деньги занимает. Джонсоны его обрабатывают. И не столько дают, сколько обещают.
И до того его задурили, что поверил он, что произошел не из рода нашего, а из рода ариев. И что батька у него совсем другой. Да и много всего ему в голову вложили, стыдно и говорить, что слышалось за стеною. Джонсоны большие выдумщики оказались. Обвесили квартиру флагами арийскими, и стали его на брата науськивать.
Говорят: тот, который не брат тебе, хочет твою квартиру забрать, а тебя снова голодом морить. Тебе защищаться надо. Хотя мы-то рядом, и в обиду тебя не дадим. Но на всякий случай, давай тебе дубинку заморскую притараним. Да к дубинке еще ножичек. А к ножичку и кистень. А помимо кистеня и сабельку. А помимо сабельки еще и копье. Хоть и старое, но надежное. Ты бери бери, почти даром. Тебе нужней. А у нас этого хлама - самим девать некуда. Уже выкидывать хотели, да пригодилось.
И стали демонстративно, так чтобы брат видел, всякие сабли да копья в квартиру к брату младшему заносить. И кричат ведь при этом на всю округу: тот который не брат этому, напасть решил. Люди добрые, да что же это творится?
Короче, не выдержал брат, да пошел разбираться.
Хлам выносить.
А Джонсоны отбежали за забор, и из-за забора-то сабельки да дубинки подбрасывают. Сами же не вмешиваются. Потому как понимают, что хоть хатки их далеко отседова, да и до них кирпичик может долететь.
Так и что сказать-то хотел. Джонсоны народ хоть и лощеный, но пугливый. Драться по-настоящему не приучены, только запугивать горазды. Сами же подначивают, обещания обещают, да не спешат их выполнять. Так и тепереча. Грозились было притаранить ружжо, да заробели, что тем ружжом им самим-то и достанется. Поэтому лишь стоят да хихикают. Наблюдают как братья лупят друг друга. А ведь им только того и надобно. Стоят, зенки вылупили, ставки делают, дурогоны пробитые.
Так вот уши-то развешивать, да Джонсонов слушаться.
Где случилось то, не ведаю. Правда или нет - не знаю. Врать не стану. За что купил, за то и продаю.
дед Мефодич
#притча #чтение #почитать в метро #легкое чтиво #мефодич #сказание #тридевятой царство
Поддержать деда Мефодича можно по ссылке