Мистика! Техники на аэродроме «Внуково», разводя руками, проводили осмотр десантного самолёта и ничего не могли понять. Лётчик утверждал, что рулевое управление было неисправным, но первичный осмотр показал, что самолёт в полном порядке.
28 декабря 1941 года во время Битвы за Москву под город Юхнов в тыл войск противника вылетел советский десант. Погода была ужасная, и после того, как самолёты поднялись в небо, в месте высадки разразилась страшная метель. Десант пришлось возвращать, но не все самолёты получили приказ об отмене и часть парашютистов, была высажена. На обратном пути, командир одного из экипажей, успевшего сбросить часть десанта близ Юхнова, доложил, что при заходе на посадку почувствовал на рулях глубины большое давление, и что лётчикам пришлось приземляться на повышенной скорости. Но техники ничего вразумительного сказать так и не смогли.
Разгадка этой истории пришла через 6 часов и на своих ногах на командный пункт. Этот случай, кстати, описывает в своих мемуарах Иван Георгиевич Старчак, который отвечал за выброску десанта, и сам тоже должен был прыгать под Юхновым, но его самолёт вернули в расположение аэродрома. Так вот, на командный пункт пришёл один из его десантников Пётр Нестеренко. Все удивились, ведь он был среди тех, кто выпрыгнул над Юхновом.
— Ты же должен быть в тылу, — сказал ему Старчак.
Нестеренко засмеялся:
— А я и был там.
И он рассказал свою историю. Как только Пётр после команды инструктора вывалился в дверной проем, парашют мгновенно раскрылся и стропами зацепился за хвостовое колесо. Как ни пытался Нестеренко высвободить его, ничего не получилось. Почти сразу же его стало закручивать волчком, от чего закружилась голова.
— Сперва я думал только о себе, — вспоминал Нестеренко. — Потом явилась мысль, что могу стать причиной гибели всего экипажа — вряд ли сумеет летчик совершить посадку, имея на хвосте такой довесок, как моя персона. Запасного парашюта я не взял, предпочел вместо него захватить еще десяток килограммов взрывчатки. И все-таки я решил перерезать стропы: лучше уж погибнуть одному, чем семерым.
Нестеренко рассказывал об этом как-то обыденно, но Старчак представил весь ужас ситуации. Десантник пилил ножом стропы парашюта, готовый пожертвовать собой, ради спасения экипажа. Иногда его так сильно закручивало, что он терял сознание.
Пётр Нестеренко перерезал девять строп, и тут, когда снова он ушёл в небытие, то из окоченевших пальцев выскользнул нож. Самолёт в этот момент перешёл на планирование и, может быть, от изменения режима полета, парашют отцепился. Купол наполнился воздухом на половину, но этого хватило, чтобы десантник сравнительно благополучно достиг земли. Не вполне ещё понимая, где он находится, десантник пошёл в ближайшую деревню, и там узнал, что упал недалеко от аэродрома «Внуково».
Эта история имеет и счастливый и трагичный конец одновременно. Нестеренко выжил, и ему товарищи теперь пророчили долгую и счастливую жизнь, а вот тем, кто смог приземлиться под Юхновым совсем не повезло. Рассчитывая на скорую подмогу, десантники пошли в бой на вражеский аэродром, и в неравной схватке погибли все до одного.