Есть у нас такие зеркальные нейроны. Мы когда видим другого человека, мы его отражаем, так он попадает внутрь нашего "Я", и мы немного становимся этим человеком.
Любой художник, когда рисует, он вносит свое "Я" в свою работу. От этого никак не избавиться. Ритм линий, организация пространства, цвета. Даже если делать картину по образцу, все равно, хоть что-то но будет другое, что отражает художника.
Наверное, поэтому ранние христиане постились прежде чем начать икону. Чтобы не оставить в иконе свое бренное, суетное, эгоистичное. Чтобы прихожане, отражая лик, не прихватили внутрь рутину художника.
И все-таки, Создатель по-разному приходит к художникам. Кто-то рисует как послушание, в кого-то входит Он и ведет его рукой. И когда человек смотрит на лик, он вбирает в себя либо Создателя, который снизошел, либо послушание. Либо... Ну что получится. И никакое освящение тут ничего не изменит - что нарисовано, то нарисовано.
Хотя, конечно, внутренняя настройка на веру работает, якоря священных предметов, групповые хоровые пения, запах каждения - это все создает атмосферу, которая проникает в сознание верующего и создает в нем то, во что он верит. В разных религиях и верованиях разный набор действий. Но верующий отчасти сам создает образ либо И. Х.. Либо Создателя, у которого нет ни имени, ни плоти, Он как выдох и как вдох, он везде и нигде. Либо Пророка. Кто-то видит лик, кто-то впускает внутрь себя состояние Присутствия.
Есть тонкая разница, обращаться ли к Небесам в Пустыне, чтобы почувствовать себя а Нем, и Его в себе. Или через текст, написанный в древнее время? Или через лик иконы?
Именно лИковость икон, пропорции, минимализм, ритм линий, мог создавать энергию надмирности, к которой стоило бы стремиться. Тут я всегда вспоминаю Ван-Гога, который умудрился в житейских сюжетах законсервировать энергию духа. А так же Феофана Грека и Рублева. В этом есть отреченность от плоти, взлет к Небесам.
Когда я воспринимаю искусство, я хочу уловить в нем Отзвук, это ценно - так же как быть рядом с просветленным даосом, прочищенным насквозь медитациями, отражать зеркальными нейронами его совершенное состояние.
*
Хотя лично я, когда хочу услышать Создателя иду в Пустыню и ловлю Его силу молчанием, телом.
Накопив молчание, я могу сделать из него что-то плотное - звук, цвет, текст. Когда я не слышу Небеса, я не люблю что-то делать. Я знаю, что отсутствие Его голоса в работе делает ее пустой.
Хотя деньги нужны, поэтому приходится иногда и послушанием обойтись.
У Феофана упрямая сила. У Рублева утишение, вчертанность в Закон.
А еще есть янтры и мандалы. Они точно так же действуют на мозг, через ритм и цвет.
Но если говорить о том количестве Света, которое входит лично в меня, то я выберу Ван Гога. Он расправляет, от него хочется лететь.