Недавно я цитировала Житие протопопа Аввакума, им самим написанное. Очень интересно читать некоторые его свидетельства о тяжелой жизни в Сибири, Забайкалье, куда он был сослан. Писал он вполне понятным современному человеку языком: простым и без витиеватостей.
Читая информацию о нем я узнала, что протопоп активно обличал скоморохов, о чем даже упоминал в своем Житие:
Придоша в село мое плясовые медведи с бубнами и с домрами, и я, грешник, по Христе ревнуя, изгнал их, и ухари [хари, маски] и бубны изломал на поле един у многих и медведей двух великих отнял, — одново ушиб, и паки ожил, а другова отпустил в поле.
Чем ему (и прочим священнослужителям того времени) так не угодили ряженые? Дело в том, что скоморохи исполняли песни и танцы фривольного (иногда глумливого и кощунственного) содержания, а также практиковали обрядовые формы «антиповедения». Скрываясь под масками, они исполняли социальную сатиру — глумы, под аккомпанемент музыкальных инструментов, и творили всякие неприличные вещи.
Глумиться могли, соответственно, и над властью, и над церковью, и над нормами морали. Все это, разумеется, не нравилось ни властям, ни церковникам. Вплоть до того, что, согласно сведениям Адама Олеария, в 1630-е годы в Москве была волна повальных обысков в домах москвичей на предмет выявления «бесовских гудебных сосудов» — музыкальных инструментов скоморохов — и их уничтожения. То есть боролись не только с ряжеными, но даже с музыкой.
Также церковь обвиняла скоморохов в том, будто бы они также грабили местное население и занимались разбоем. Было ли это на самом деле — не факт (возможно, редкие случаи встречались, но вряд это было распространено, а то тогда скоморохи в народной памяти прочно ассоциировались бы с нападениями).
Однако, возможно, речь вот о чем:
Выше я упомянула, что скоморохи практиковали обрядовые формы «антиповедения». Это так называемые ритуальные бесчинства. То есть действия, не соответствующие нормам морали, нравственности и местной этике, однако разрешенные обществом в определенное время и определенном контексте.
Например, такими бесчинствами могли быть:
- Кража инструментов, посуды, утвари из чужих дворов.
- Растаскивание украденного по селу и окрестностям.
- Забрасывание утащенного на крыши.
- Загораживание вещами входа в дом, возведение баррикад на улицах села и т. п.
Причем, заниматься этим могли не только скоморохи, но и простые люди.
Больше всего такое поведение было распространено у восточных и западных славян. Люди "чудили", "шалили", "озорничали", "кудесили", "шкодили", "шутковали", "блажили" и т.п.
Правда, народ бесчинствовал не в любое время, а только во время определенных праздников или семейных обрядов:
У западных славян ритуальные бесчинства в большей степени были связаны с предновогодними праздниками — обычно с Васильевым вечером, реже с вечером накануне Рождества (Коляды), Андреева дня, дней Катерины санницы, св. Люции, заметно меньше с Масленицей/Мясопустом (обычно канун Пепельной среды), иногда со средопостьем, пасхальным понедельником, кануном дня Еремея Запрягальника.
У восточных славян новогодние, иногда святочные бесчинства особенно характерны для Украины и Русского Севера. Преимущественно летом совершаются бесчинства в Белоруссии (в ночь на Ивана Купалу) и на Юге России (на Петров день), реже на масленицу (Переславль-Залесский уезд), редкие свидетельства о бесчинствах в осенний период (Полесье).
У южных славян наиболее близкие к ритуальным бесчинствам действия характерны для новогодних и масленичных обходов ряженых, у католиков — накануне 1 мая.
Интересно, что бесчинствовала чаще всего местная молодежь (обычно неженатые парни).
Могу предположить, что это было легальным методом выплеснуть свою агрессию и излишнюю энергию. Людям в возрасте это не требовалось, а вот молодежь была готова шалить даже после тяжелого рабочего дня.
Суть традиции состояла в том, что снимался запрет на поведение, в обычной ситуации неприемлемое: молодежь разбирала изгороди, переворачивала телеги, разваливала поленницы, засыпала снегом двери, затыкала трубы, рассыпала золу и т. д. Это, видимо, было символическим воплощением святочного разгула нечистой силы.
Сегодня подобная традиция утрачена и совсем немного сохраняется, наверное, скорее только в форме колядования, которое имеет скорее позитивный, а не негативный контекст (как с ритуальными бесчинствами).
