В 1836 году вышла книга о Турции авторства Константина Базили, в которой он достаточно подробно описывает быт и нравы турков.
В ней же он приводит сведения о Константинополе в период, когда там буйствовала чума. Как это происходило, что было причиной распространения заболевания и как с этим боролись - напишу здесь, взяв из книги небольшие выдержки. Начинает повествование о заразе глава третья.
Кажется, никто утвердительно не может сказать, чтобы когда-нибудь в Константинополе не было чумы. Она всегда появляется в каком-нибудь квартале, особенно в Балате и в Хас-кьой, в душных кварталах евреев.
Там она имеет, кажется, постоянное гнездо, среди нищенской неопрятности и тесноты, в которой живет племя Израиля в болотной глубине залива Золотого рога, непродуваемой сквозными ветрами Черного и Мраморного морей и хребта Гемуса. Многие приписывают одним евреям всегда существование заразы в Константинополе; она к ним пристала и переходит из рода в род, будто продлившаяся до нашего времени одна из язв Израиля.
Однако, будучи на обеде у Вселенского Патриарха автор отметил его слова о том, что в июне и июле часто свирепствовали горячки и другие острые болезни, принимаемые за чумные случаи.
Тем не менее, в дни буйства болезни, каждый раз приезжая в город нужно было проходить в особую комнату, служащей домашним чистилищем. В ней курились кипарисовые листы. Надо было переодеться и оставить в дыму то платье, которое поутру терлось в подозрительных базарах.
В целом мусульмане были достаточно спокойны на счет чумы, так как крепко верят в кысмет – предопределенность. В крайнем случае, они могли ограничиться ношением амулета в виде дервишской связки с шафраном на груди.
Эти средства были употреблены в большую чуму 1812 года армянским священником Дон-Курбаном, которого Пероты прозвали чумным аббатом за то, что помогал людям и ни от кого не отворачивался.
Здесь же автор передает, услышанный им в Константинополе рассказ о той самой пугающей и приводящей в ужасный трепет, даже спустя время, чуме 1812 года.
Восемь лет не было слышно чумы в этом городе. Весной сильные жары остановили заразу, но осенью она буквально взорвалась, такого остервенения болезни не помнили даже столетние старики Стамбула. Первое ее появление было ознаменовано большим пожаром; в несколько часов сгорел весь еврейский квартал Балата, в котором по обыкновению гнездилась язва. Сорок тысяч погорелых евреев распространились по всему городу, и с ними разлилась и зараза. Она объяла весь город, все предместья. Первое время ни один зараженный человек не мог прожить более трех дней. В течение октября и ноября умирало около 3000 чел. в день.
Базары закрылись; последние вещи проданные в них, были лохмотья зачумленных жидов, которые продавали платье свое и умерших родственников, чтобы достать кусок насущного хлеба. Всякий раз в эпоху чумы продажа зачумленных вещей за бесценок, служит к распространению заразы. В тесных кладовых тит-базара зараза может скрываться многие годы, чтобы потом с новым свирепством разлиться по Стамбулу. Другой пожар случился в Галате. Многие погорельцы спасались где могли, т.к. нельзя было быстро отстроиться, ведь плотники были заняты деланием гробов. В Стамбуле несмотря на свирепство заразы, ни один правоверный не был предан земле без гроба.
По приблизительным подсчетам, около 200 000 человек стали жертвой чумы в 70-дневный период ее сильнейшего поветрия. Это почти четверть населения Константинополя и предместий. Из погибших три четверти были турки, хотя в общем числе их было чуть меньше половины населения. Это объяснялось тем, что мусульмане из всех возможных предосторожностей использовали лишь талисманы и жили в тесных стенах Стамбула.
Если больной переживал девятый день, то была вероятность, что он выздоровеет. Болезнь сильна в первые дни и едва спасались 7-8 человек из ста. В последний период болезни выздоравливали четверть или треть больных. Надо было выдержать 40 дней.
Лучше всего чуму умели лечить греческие монахи, при церкви которых было две больницы. О европейских же медиках все знали, что хуже них нет других.
Все в этой болезни окружено таинственностью от ее первоначального происхождения, до разных видов ее проявления, до причин большей и меньшей смертности и заразительности, распространения и прекращения.
Было замечено, что зараза приходит из южных Александрии и Смирны в Константинополь, но никогда обратно, несмотря на постоянные сообщения между этими городами.
Интересно, что если люди бегут на север, то разносят заразу, а если бегут на юг, то зараза теряет свою силу. Люди задавались вопросом, Константинопольская зараза – это та ли зараза, что в Египте или она изменилась с климатом и породой людей.
Были случаи, когда люди по ошибке попадали в чумные лазареты, но пробыв в них несколько недель оставались невредимыми, но прикоснувшись потом к какой-нибудь подозрительной вещи заболевали. Все были уверены в том, что в воздухе нет никакой отравы, что даже дыханием не сообщается язва; с другой стороны тысячи людей, которые спаслись от нее, и сохраняют во всю жизнь на теле ужасные ее знаки, утверждают, что каждый раз, когда приближается новый период заразы, то они предчувствуют ее появление по боли в залеченных ранах.
#чума #турция #константинополь #стамбул #зараза #1812 год #эпидемия
Оспяная прививка от константинопольских старушек.
Мнение турков о том, каким должно быть кофе.
Арабские предания об открытии кофе.