Любое препятствие преодолевается настойчивостью. Леонардо да Винчи

Про своих друзей и близких можно говорить бесконечно. И про то, как быстро они приходят на выручку и спасают жизнь, проект, любовь, задницу. Некоторые истории можно смело публиковать, некоторые стоит попридержать. А какие-то могут быть рассказаны только на кухне и никак не раньше третьей красного сухого на двух потрепанных жизнью девушек.

Про врагов… О, у каждого найдется байка про врага и его бесславное поражение, уничтожение и прочие курощения. Или наоборот. О том какая сволочь и гад, и вообще нехороший злодей этот враг. Который спас жизнь, проект, любовь, задницу. Свою, разумеется.

Про случайных людей, которые походя решают твои проблемы – ха, таких вообще мильон триста. Только стираются подробности из памяти. Остается «вселенная любит меня». За что, однако? Ну, дуракам счастье.

Хотя вот. В одной из прошлых жизней случилось. Голодные годы. Голодная общага. Голодные студенты. Жрать хотят все, всегда и много. Вьетнамцы со второго этажа жрут тухлую жареную селедку. Тухлую жареную селедку никто, кроме вьетнамцев жрать не хочет. Потому что почему-то жить хочется сильнее, чем жрать. А запах, стоящий в общаге от этого деликатеса, настоятельно рекомендует открыть все окна и жить, жить!

И вот в комнате первокурсников появляются четыре картофелины. По одной на постояльца. Большие, с чуть проросшими ростками. С чуть подгнившей сбоку кожурой. С чуть позеленевшими краями. Самые замечательные картофелины на свете. В чистку их! В жарку их! На сковородку! На вонючую кухню!

И в караул. Часовые, сменяя друг друга раз в десять минут, перемешивают неуклюже картошку, роняя непрожаренные дольки на заплеванный пол. Дольки немедленно отнимаются у тараканов, заботливо обдуваются и бросаются обратно на сковородку. Тараканы остаются ждать удачи в опасной близости от ног часовых.

На соседней конфорке варится яйцо. Белое, красивое, круглое такое. Эта кастрюлька Маши – третьекурсницы, из триста восемнадцатой. Двухметровая Маша иногда заходит на кухню проверить – на месте ли еще кастрюлька. И помогает перемешивать картошку так, чтобы она не досталась тараканам. А только неуклюжим часовым-первокурсникам.

В кухне также толкутся студенты, которые делают вид, что курят, но на самом деле завистливо нюхают жарящуюся картошку. Которая почти. Вот уже. Еще чуть-чуть. Но еще чуть-чуть, и часовой, если не отлучится, опозорится на всю общагу. Потому что нужно. Срочно. В туалет. Который в конце длинного коридора. И часовой покидает свой пост. Слабак.

Разумеется, когда он вернулся, кухня была пуста. По полу бродили разочарованные тараканы. На плите, где только что стояла сковорода, полная умопомрачительной жареной картошки, лежала одинокая обугленная долька. И все.

И все. Подумал часовой. Мне – все. Он конечно, другими словами это подумал, но у меня день без ругательств.

Маша, когда увидела это «все» - все поняла. Молча она вышла в коридор, и направилась к одной ей известной комнате. Дверь, разумеется была заперта. Маша, как человек бесконечной интеллигентности и бесконечного же терпения, терпеть это не стала.

Маша стала стучать. Маша стучала и стучала. Часовой мялся рядом, не теряя надежды на опытность третьекурсницы. Маша стучала. На стук вышли жильцы всех комнат и начали давать глупые советы. Это из зависти, скорее всего, не они ведь оказались такими умными, как те, что за дверью.

Маша продолжала стучать. Часовой азбуки Морзе не знал, поэтому подумал, что это она. Но нет. Никакого конкретного информационного посыла в этом стуке не было, кроме посыла неотвратимой смерти.

Маша выстукивала ритм, который не давал никакой надежды тем, кто за дверью. Ритм говорил, что дверь рано или поздно сломается, а те, кто за дверью получат, рано или поздно, «все». Если бы не день без ругательств, можно было бы выразиться яснее, конечно.

И знаете что? Те, кто за дверью не выдержали. Они приоткрыли дверь ровно настолько, чтобы просунуть сковородку. С нетронутой картошкой. Ну, может, два-три раза откусили. Маша молча огнеупорными пальцами взяла сковородку и молча всучила взмокшему от напряжения часовому.

Жильцы молчали. Дверь молчала. Часовой тоже молчал. Потом сообразил. И позвал Машу в гости. Молча.

Так что, терпение, интеллигентность, молчаливость, настойчивость и двухметровый рост всегда помогут достичь результата. Так я думаю.