Сакс Ромер. "Маска Фу Манчу" (1932). Глава XXIV
Любительский перевод Ait Kleio.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ПОСЛАННИК
- Просыпайтесь, старина, есть хорошие новости!
Я открыл глаза и обнаружил, что смотрю прямо в лицо Нейланду Смиту. Мой мозг был сбит с толку. Я не мог понять, что вообще происходит.
- Что это такое? — спросил я сонно, - Который час?
— Не обращайте внимания на время, Гревилл. Проснитесь! Для вас есть работа.
Затем пришло полное сознание. Но не успел я расчистить пограничье, как его голос снова зазвучал:
- Он будет коронован в Дамаске, — сказал Найланд Смит, пристально глядя мне в глаза.
Его взгляд удерживал меня. В тот момент, когда он говорил, я увидел, что доктор Петри стоит позади него, что я лежу в своей комнате. Даже когда я понял, что он пытался сделать, я также понял, что он частично преуспел.
Ибо моя память была отброшена, как он и хотел, на мостовую Шариат Камель. Рассвет, насколько я помню, был не за горами. И я шел в направлении Шепарда. Из тени ниши, где стоят лавки, ко мне подошла оборванная фигура, скулящая о бакшише. Я ясно видел его. Каждая линия и черточка его грязного лица, его взлохмаченная седая борода, его лохмотья, его костыль. Я слышал, как он постукивал по асфальту...
Я видел, как подаю ему милостыню и отворачиваюсь. Я слышал его слова: «Он будет коронован в Дамаске». Я снова ощутил умопомрачение, охватившее меня в тот момент. Я почувствовал глубину удивления тем, где я был и как я оказался в том месте, в то время.
Я нервно заводится в постели:
- Это был старый нищий, — хрипло воскликнул я, — по Шариат Камель, который сказал эти слова!
И пока Нейланд Смит и Петри жадно слушали, я рассказал им все, что вспомнил.
- Какие новости? — спросил я, уже полностью проснувшись и сознавая, что часы сна дали мне новую жизнь.
— Как я и предсказывал, Гревилл, — ответил Нейланд Смит. — Ее держат с целью получения выкупа.
Я вскочил на пол. Эта новость стала бальзамом для моего беспокойного разума. Рима попала в руки доктора Фу Манчу! Ужасная мысль, можно было бы предположить, но лучше, намного, намного лучше, чем сомнения. По крайней мере одно я знал определенно: если китаец выставил условия, то оставалось только строго их выполнять.
Самый злой человек, которого я когда-либо знал, он был также, согласно своему особому кодексу, самым благородным. Я встретил взгляд Нейланда Смита и понял, что он меня понял.
-- Я сжег твое письмо, Гревилл, -- сказал он тихо.
— Спасибо, — ответил я. — А теперь скажи мне: кто принес новости?
— Посыльный в комнате Бартона, — ответил доктор Петри, наблюдая за мной с пристальным профессиональным интересом - Как вы себя чувствуете? В хорошей форме?
- Благодарю.... Я чувствую себя новым человеком».
Нейланд Смит улыбнулся и взглянул на Петри.
- Возможно, вы помните, — сказал он, — что не кто иной, как доктор Фу Манчу, всегда считал ваши великие таланты пустой тратой денег, Петри!
to be continued