Как говорил бедняга Мартин Лютер Кинг: у меня есть мечта. И моя мечта в том, что однажды, возможно, кто-то из вас завербует... ну скажем, молодого норвежского офицера. Или даже кадета. И через годы вы проведете его в норвежскую военную разведку. А потом, наконец, в штаб-квартиру НАТО в Брюсселе."
Свою мечту Ким Филби озвучил в лекции перед офицерами КГБ в 1977 году. Не знаю, сбылась ли эта мечта, и находились ли в зале люди, сравнимые по масштабу с теми, кто в 1934 завербовал самого Филби...
Начало истории здесь
Одно могу сказать, дорогие друзья... товарищ Филби с годами достиг каких-то невиданных высот в искусстве самоанализа. Абсолютно холодно и бесстрастно он обозначил, КАК именно его психологически подцепили на крючок, и своим слушателям советовал вести себя так же, как вели себя его первые вербовщики.
Но вернемся в 1934.
Став очевидцем кровавого разгрома австрийского рабочего движения, Филби, по собственному признанию, по возвращению домой в Англию планировал сделать две вещи: вступить в коммунистическую партию Великобритании и... устроиться на работу в индийскую колониальную администрацию. Собственно, ради достижения второй цели он и потратил лучшие годы на учебу в Кембридже. Партия партией, а хлеб насущный сам себя не заработает.
Сначала Филби подал заявку в партию - и там ему дали от ворот поворот, настаивая на необходимости проверить благонадежность. На что требовалось по меньшей мере шесть недель.
С индийской колониальной администрацией тоже все пошло не гладко. Для поступления туда требовалось собрать массу документов и сдать экзамены.
Филби для начала написал в Кембридж, чтобы попросить характеристику от своего бывшего профессора экономики - Денниса Робертсона. А Робертсон взял да и ответил, что если и даст Киму характеристику, то примерно такую:
"Развитое чувство политической несправедливости, очевидно, делает Вас непригодным для административной работы".
Тщетно переживала Дора Филби, которой подсказывало материнское сердце, тшетно писала мужу Сент Джону в ближневосточную Джидду:
"Я надеюсь, что Ким поступит на работу и забудет об этом проклятом коммунизме. Он еще не экстремист, но может им стать, если что-то другое не займет его мыслей"
Сент Джон написал Робертсону ругательное письмо о том, что дискриминация по признаку убеждений не приемлема... ну и все на этом. Видимо, в глубине души он и сам был согласен с Деннисом Робертсоном.
В общем, как вы уже догадываетесь, ничего, кроме коммунизма, не заняло мысли Кима в эти критические шесть недель.
Они с Литци (его жена-коммунистка, которую Ким спас, вывезя из Австрии) не ужились с Дорой, и буквально спустя пару дней съехали на съемную квартиру в Ист Энде. Далеко не хоромы - но что еще нужно вчерашнему студенту, почувствовавшему воздух свободы?
Они с Литци закатывали закатывали одну вечеринку за другой - и для друзей Кима, и для друзей Литци. Ведь после австрийских событий в Лондоне вдруг оказалось МНОГО венских знакомых Литци. Детский фотограф Эдит Тюдор Харт (бывшая Сушицки), была одной из таких приятельниц из прошлой жизни. И, познакомившись с Кимом, Эдит, внештатно сотрудничавшая с ИНО НКВД (наконец, мы добрались до НКВД), забила во все колокола.
НЕЛЬЗЯ было допустить, чтобы этот, чудом попавшийся им золотой мальчик, глупо скомпрометировал себя вступлением в партию.
Времени было в обрез, поэтому вербовку Филби форсировали, не тратя время на "присматривание" к нему.
Незнакомец ждал его в Риджентс парке.
-Отто!- представился он.
Отто начал разговор, похвалив Кима за его помощь коммунистам в Вене. Похвалил и за намерение вступить в партию.
"Но, сказал он, я бы мог быть более полезным в другом месте. Если я вступлю в партию, то буду ОДНИМ ИЗ МНОГИХ. Любую функцию в партии легко выполнит любой другой человек, независимо от того, присоединюсь к ней я или нет.
Но с моими возможностями и способностями, я достаточно квалифицирован для службы, на которую новобранцы достаточно редки"
Филби распознал лесть. Но распознал и справедливость слов "Отто". При всей своей молодости, Ким был человеком рационального ума. Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО мог бы помочь больше, сообщить больше, навредить врагам СССР больше - не маршируя в рядах активистов, а просто находясь там, где эти коварные антисоветские замыслы и рождались. А именно, плавая в родных для него буржуазных водах.
-Окей, я согласен! - изменивший жизнь разговор занимал менее часа.
Но по большому счету психологически и идеологически Филби уже был готов к вербовке.
"Когда мне было сделано соответствующее предложение, сомнений у меня не возникло. Если бы не мощь Советского союза, страны старого света, а возможно, и весь мир, находились бы под пятой Гитлера и Хирохито. Сама эта мысль достаточно хорошо отрезвляет мозги"
-Погоди...- притормозил энтузиазм Кима Отто.
И объяснил, что примет окончательный ответ после выполнения Кимом первого задания.
"Ты не будешь вступать в партию. Ты разорвешь связь со всеми своими друзьями-коммунистами. И ни в коем случае ты не скажешь им истинные причины для этого, наоборот, дашь им понять, что просто передумал, что отрекся от своих прежних убеждений."
Он изучающе взглянул на меня и продолжил более мягким голосом. "Думаю, это будет самым сложным для тебя. Нелегко столкнуться с презрением со стороны друзей"
Оставалась еще проблема с Литци. Сможет ли она поступить так же? Сможет ли влиться в лондонское высшее общество - знакомое для Кима, и совершенно чуждое и враждебное для нее?
Подумать над этим "Отто" и призывал Кима.
Как и предсказывал "Отто", первое задание оказалось самым сложным.
-А ты знала, что еще в Вене Ким был агентом полиции? - раздавалось то тут, то там. Вся тяжесть публичной порки и остракизма легла на хрупкие плечи Литци. Ким тоже тяжело переносил отвращение в глазах своих бывших товарищей.
Но, в отличии от оставшейся в одиночестве Литци, у него был Отто. Лучший друг, которого только можно было себе представить. Друг, с которым можно было поделиться всем.
Тем временем Отто строчил в Москву отчеты.
"Сынок происходит из своеобразной семьи. Отец считается самым знаменитым в настоящее время знатоком арабского мира. Владеет несколькими арабскими диалектами и сам перешел в мусульманство. Он честолюбивый тиран и хотел сделать из своего сына великого человека, подавлял все его стремления. Поэтому Сынок очень робкий, нерешительный и неуклюжий человек. Он заикается немного, и это еще больше усиливает его неуверенность. Он типичный кабинетный ученый: начитан, образован, серьезен и глубок. Он неуклюжий человек и нелегко сближается с людьми. Часто просто боится разговаривать из-за дефекта речи и нежелания быть смешным. Ему трудно лгать. Сынок глубоко изучил марксизм и вообще все изучает основательно, но всегда скажет,что знает мало. Он имеет большие знания по истории, географии, экономике и одновременно любит и разбирается в музыке. Он безусловно сентиментальный человек, но вследствие воспитания отца и всей атмосферы жизни английской буржуазии эта сторона его характера несколько исковеркана. Он человек скромный, не умеет обрашаться с деньгами в том отношении, что не умеет их распределить, однако к нашим деньгам относится очень аккуратно. Он пользуется большой любовью и уважением за свою серьезность и честность. Он готов все для нас сделать. Он человек мягкий, добрый. Не проявляет особого интереса к женщинам. Очень небрежен к своей внешности. По характеру он склонен к пессимизму и поэтому нуждается в постоянном подбадривании."
Эта обширная цитата приведена в книге "Роковые иллюзии" (Царев, Костелло). Среди обширного массива книг про Кембриджскую пятерку, эту книгу я прочитала одной из последних (а некоторые зарубежные авторы, видимо, и вовсе ее не читали) - и была в свое время прямо-таки шокирована такой оценкой личности старины Кима.
Серьезно? Это тот же самый человек, который в западных источниках именуется "хладнокровным убийцей", бабником, "прыгающим из койки в койку", человеком, перед "смертоносным обаянием" которого не могли устоять ни женщины, ни мужчины?
ЧТО могло случиться с мальчиком, которому было трудно лгать, что он стал "мастером обмана"?
Жизнь потрепала? Западные авторы изощряются во лжи и черном пиаре? Отто дал неверную оценку?
Думаю, слишком просто принимать окончательно одну из этих версий. Видимо, интрига в том и заключается - что и то, и другое сосуществовало в Киме. За циничным бонвинаном проглядывал застенчивый кабинетный ученый. "Плюшевый мишка в мужском обличии" иногда показывал свой кровожадный оскал. И это не давало людям расслабиться. Всем было ИНТЕРЕСНО разгадать эту загадку.
Но все же, думаю, личность Филби никогда не сложилась бы таким образом, как она сложилась - если бы не креатив и труд его вербовщиков. Один из которых (не Отто) писал о своей работе прямо-таки вдохновенно:
"Труд создателя агентурной сети, который отбирает и завлекает людей в полную риска работу разведки, весьма сходен с трудом романиста, с одним существенным отличием: романист излагает на бумаге эмоции и действия воображаемых персонажей, а создатель шпионской сети вдохновляет и направляет чувства и действия реальных людей"
Какую именно пьесу и роль написали для Филби, и кто были те люди, что вообразили себя в его судьбе режиссерами и драматургами - узнаем в следующей серии.
Об агенте Отто читайте здесь
"