Из воспоминаний Таси Лаппы, Татьяны Николаевны Кисельгоф, первой жены мастера:
Приехала на Андреевский спуск. Михаил говорит: «Зачем ты приехала? Я только собрался в Саратов ехать». Ну, поехали вместе в Саратов. А с билетами трудно было, произошла эта…революция…
Л.П. Да-а-а? Это Октябрьская?
Т.К. А еще другая была?
Л.П. Еще Февральская.
Т.К. Не знаю. Я в политике ни черта не смыслю.
Л.П. Ну, революция все-таки.
Т.К. Возможно.
Л.П. И никаких впечатлений?
Т.К. Нет. Ничего. Ни бантов, ничего не было. Все было тихо-спокойно.
Л.П. А может быть, какие-то разговоры были, может быть, Булгаков однажды пришел с работы и сказал, что революция там какая-то свершилась? Ничего такого не было?
Т.К. Не помню я, не помню. Ничего не могу сказать. Ничего абсолютно. Я только знаю морфий. Я бегала с утра по все аптекам в Вязьме, из одной аптеки в другую… Бегала в шубе, в валенках, искала ему морфий. Вот это я хорошо помню. А больше ни черта не помню. Ездила я из Вязьмы в Москву на неделю к Николаю Михайловичу… Страшно волновалась, как там Михаил. Потом приехала и говорю: «Знаешь что, надо уезжать отсюда в Киев».
Ведь и в больнице уже заметили. А он: «А мне тут нравится». Я ему говорю: «Сообщат из аптеки, отнимут у тебя печать, что ты тогда будешь делать?» В общем, скандалили, скандалили, он поехал, похлопотал, и его освободили по болезни, сказали: «Хорошо, поезжайте в Киев». И в феврале мы уехали!
