Все это началось одним ничем не примечательным днем. Я вместе с сыном, что учился в девятом классе, проходил воскресную службу в храме. Был такой обычай в нашей семье – раз в неделю поехать в церковь и, помолившись, поставить свечу. Мой сын – Иван - в отличии от своих сверстников действительно верил в Бога, не курил и не употреблял алкогольные напитки. Также он был почти отличником: лишь по физике он имел четверку. Разумеется, одноклассники издевались над ним за его колоссальный ум, и мне приходилось неоднократно появляться в школе. Но мой сын держался достойно, не опускаясь до уровня обидчиков. Все это заставляло меня гордиться человеком, которого я воспитал.
И вот мы стояли напротив иконы, неоднократно перекрещиваясь. Сегодня церковь была пустовата, это вызывало, вместо знакомого чувства спокойствия и умиротворения, тревогу. Что-то раздражало меня. Краем глаза я уловил расплывчатый образ темной фигуры, что стояла в другом конце церкви. Сначала я подумал, что это была монахиня, посему продолжил молитву.
Через считанные мгновения фигура оказалось за спиной моего сына. Стоит сказать, что все произошло очень быстро, поэтому картина наблюдалась лишь боковым зрением, голову я не успел повернуть. А черная фигура вытянула свою длинную и бледную руку, что кончалась черными ногтями. Она коснулась шеи моего сына, оставив черное пятно. Тот закричал.
Я мигом развернул голову, но никакой черной фигуры не было. Сын же упал на пол и стал биться в конвульсиях. Пришлось взять его под руку и направиться в ближайшую больницу.
К слову, она была просто отвратительной: обшарпанный стены, стулья без спинок и смрадный запах заставляли мои нервные окончания вскипать. Мы простояли гигантскую очередь, чтобы услышать от врача: “Ваш сын здоров, с ним все в порядке”. А на пятно на шее доктор лишь качал головой, сваливая всё на нервозность на фоне учебы. Он предложил выписать справку-освобождение от школы, моим ответом стал звук закрывающейся двери.
Стоит отметить, что на протяжении всего этого действия, сын сидел молча, не роняя ни единого звука. Периодически его конечности подергивались, казалось, что он находиться в трансе.
“Если не помогли врачи, значит поможет батюшка” – нервно подумал я, заводя автомобиль в очередной раз за день. Пришлось ехать обратно. Долго стояли в пробке, а сын все молчал. Его глаза глядели в потолок, не совершая никаких движений. Мне даже показалось, что он вообще не моргает. Я дернул его за плечо пару раз, на что услышал безразличный голос:
“Я в порядке, просто голова болит”.
В этот же момент я набирал номер батюшки, чтобы он уделил нам аудиенцию. Но я чуть не врезался в автомобиль, стоящий впереди. Из трубки хриплым голосом батюшка сказал, что сегодня церковь была закрыта из-за того, что большинство служителей заболели.
Ком страха закупорил мне трахею, не позволяя пузырькам кислорода попадать в легкие.
“Кто же тогда нас встретил на входе? Как мы вообще попали внутрь?” – ураган мыслей снес фундамент логики в моей голове.
Я развернул автомобиль. Мой путь предстоял домой, к кровати. После всей этой чертовщины мне нужно было выспаться.
Дома я без сил упал на кровать. В таком положении я лежал примерно час, глядя на фотографию покойной Светланы и икону, стоящую рядом. И проблескам дневного света не суждено было помешать моему сознанию провалиться в бездонные дебри сна.
Спал я неважно. Все сновидения представляли собой изображения той самой темной фигуры, что бесконечно много раз прикасалась к шее моего сына, а он все кричал и кричал с каждым касанием. Его глазницы покрывались чернотой, а тело - язвами. Наконец, он закричал еще громче, закричал демоническим голосом:”Папа, помоги мне!”
От этого я проснулся. Комната была погружена во мрак. Вдали слышался какой-то гул. Дисплей смартфона показывал час ночи. Приподнявшись, я смог расслышать какое-то пение на неизвестном мне языке. Подскочил. Звук доносился из запертой комнаты сына, которая, впрочем, была распахнута четким ударом ноги.
Включенный свет показал мне страшное. На полу сидел Иван, вокруг которого был вычерчен круг, украшенный непонятными символами. Его рот не двигался, казалось, что звук исходит вообще из другого места. А глаза… глаза были просто безумными. Они выпирали из глазниц на несколько сантиметров и вообще были в несколько раз больше чем у нормального человека.
Ужас и ярость не успели завладеть моим телом. Лампочка издала характерный треск, и свет пропал на несколько секунд, но затем вернулся.
Круг и символы исчезли, а Иван теперь стоял посреди комнаты, одетый в черный спортивный костюм, который я купил ему месяцем ранее.
“С пробуждением, отец” – произнес он безразличным голосом.
“Как ты…” – непонятно замямлил я. Впрочем, шок не помешал мне отправить сына спать, ибо завтра надо было идти в школу. Ему пришлось молча согласиться и начать расправлять кровать.
Разумеется, в мистику я не верил, не смотря на всю свою религиозность. Церковь отрицает даже само существование какой-либо магии, бесов или духов, не то что их проявление. Я лишь выпил успокоительного, ибо заработавшись, меня уже глючило.
Повторно уснуть было тяжело. Во-первых, я поспал днем, что дало прилив сил. Во-вторых, я слышал какие-то постукивания в коридоре. Но каждый раз, когда вставал проверить, не находил ничего. Это я тоже проигнорировал, списал на соседей.
В конце концов, сон все же смог ввалиться своим гигантским и неказистым телом в ворота моего сознания. На сей раз обошлось без ужасающих сновидений: успокоительное сработало на ура.
На следующее утро я не пошел на работу, повезло – начальство выделило мне оплачиваемый отпуск, что не могло не радовать. Неспешно направился в ванную, затем в зал, где покрестился. За чашкой чая я глядел в окно. Солнце обливало своими лучами землю, создавая очень умиротворенный и позитивный вид. День обещал быть замечательным.
Решил из интереса посетить комнату сына. Все было в порядке, даже постель была заправлена. Только лишь крест валялся на полу, видимо сын его задел. Бережно я повесил его обратно. И вновь я восхитился своим ребенком, потому что в комнате было идеально убрано, ни пылинки.
В честь этого я решил заехать в фастфуд-ресторан, чтобы купить так любимые подростками картошку и бургеры. В заведении мне даже сделали скидку, что подняло и без того хорошее настроение еще больше.
Далее по расписанию была всякая рутина по работе. Вы же не думали, что в слове “отпуск” нет подвоха? В общем просидел за компьютером я несколько часов, заполняя всякого рода бумаги и высылая их на почту компании, в которой работал. Однако для меня все прошло достаточно быстро. Глянул на часы. Время было три часа дня, то есть я успевал еще и забрать сына из школы, что было бы очень кстати. Конечно, учебное учреждение находилось недалеко, но тут главное символизм. Поэтому решил так и сделать.
Оделся, спустился, завел свой джип и поехал в сторону школы. Успел как раз вовремя, пробок в этом участке просто быть не могло. Стал ожидать, поглядывая на крыльцо школы.
В скором времени показалась знакомая фигура, что была одета, как на подбор: белая рубашка, строгие черные брюки и пиджак.
“Вот он, примерный ученик” – горделиво подумал я.
Спустя несколько секунду Иван пересек забор, направляясь прочь из школы, как вдруг его дорога была преграждена двумя юношами, одетыми в кожаные куртки. Я их знал: они окончили школу годами ранее. Хулиганы начали докапываться до моего сына, чего я позволить не мог.
Подскочил на место событий и, назвав их сосунками, пригрозил позвонить их отцам, с которыми также неоднократно имел разговоры. Они в мгновения замолкли и ушли прочь. Мой же сын выглядел угрюмо и просто молчал. Я подбодрил его и пригласил внутрь авто. Через несколько минут мы уже ехали домой.
Зайдя в квартиру и учуяв запах фастфуда, сын изменился в лице и стал разговорчивым. Он рассказал, как провел день в школе, что исправил четверку по физике на пятерку и получил по пробнику высокий балл. Это все меня безумно радовало, однако что-то еще и тревожило меня.
Он опять не моргал, и я не понимал почему. Либо он это делал в такт со мной, что не позволяло увидеть этого, либо с его веками творилось что-то странное. Я пристально стал смотреть на него, при этом продолжая разговор, дабы не выдать себя. Но он заметил это и моргнул, прищурившись, будто для него это вызвало неимоверную трудность. Теперь я был уверен, что с моим сыном творятся страшные и темные вещи, что все это мне не показалось тогда, и, действительно, та бледная рука оказала на него неизгладимый эффект.
“А что с той шпаной? Что они хотели от тебя” – невзначай спросил я.
“Они… они получат по заслугам, будь уверен” – без эмоционально ответил он, прожевывая бургер.
“Не смей драться с ними! Ты выше этого, помни! Господь сам их накажет!” – повысив тон, ответил я.
На лице Ивана же после этих слов растянулась улыбка, нет, даже не улыбка – оскал. Это был нечеловеческий оскал. Но именно в этот момент мой телефон рявкнул. На том проводе оказался мой товарищ, которому понадобилась помощь по работе.
Я что-то прокричал в трубку про отпуск, но вещи собрал и выдвинулся в сторону офиса.
На месте меня ждал пустяковый случай, который, однако, был не по силам моему коллеге, ввиду отсутствия у него хоть малейшего представления о своем деле. Сюда он попал по связям. Но моё присутствие было вознаграждено: по окончании я получил перевод крупной суммы на свою карту.
Теперь уже довольный я сидел в своем джипе, настраивая радио. По воле Господа я попал на передачу с новостями. В них говорилось, что двое мужчин найдены повешенными в лесу, у реки. Полиция ведет следствие. Я достал телефон и, загуглив, ужаснулся. Это были те двое. Ком ужаса расплавленным металлом прошелся по телу, сковывая руки и ноги. Я знал, кто стоит за этим. Ваня говорил о том, что эти двое получат по заслугам. Но пелена сомнений все же оставалась. Надо было срочно добраться до дома.
Судорожно я набирал номер сына, но в ответ лишь слышал монотонный женский голос, что говорил о том, что абонент не в сети.
По прибытию домой я собирался выпороть сына, ибо сомнений о том, что убийство совершил именно он, не было. В подъезде я буквально размозжил кнопку вызова лифта, ибо ярость охватила моё тело полностью.
Когда я зашел в квартиру, то мои ноздри уловили лишь запах спокойствия. Сын спокойно сидел в своей комнате и рисовал. Я не стал ему говорить об услышанной новости, спокойствие победило ярость. Я лишь спросил его о том, сделал ли он уроки. Иван сообщил, что все на завтра сделано.
Меня отпустило окончательно.
“Ну как мог мой ангел сделать подобное? Как он мог убить тех двоих? Я себя накручиваю” – с облегчением подумалось мне.
Затем я позвал Ваню играть в настольную игру: надо было разбавить обстановку, так как я чувствовал себя виноватым. Мой сын с радостью согласился.
Время игры было отличным. Мы были полностью погружены в атмосферу вымышленного магического мира, который предлагала игра. И когда мы победили дракона, время уже перевалило за одиннадцать. Я покрестился и отправился спать.
Сон был вновь тревожный. Я видел картины леса, темного и дремучего. И я видел, как в кронах были заточены люди, сотни людей. Это были их души, а весь лес – адским местом, в котором они были суждены гнить на веки вечные. По крайней мере, я это видел так под своей призмой религиозности. Но самое ужасное, что в этом лесу надзирателем был мой сын. Он был одет в черный спортивный костюм, заляпанный кровью. Его волосы были серебристо-белыми, а глаза были увеличены в несколько раз, как тогда.
Проснулся в холодном поту от звонка следователя. Его хрипящий голос сообщил мне, что главным подозреваемым в убийстве является мой сын, так как его школьную карточку нашли на месте преступления. Я сказал, что буду в участке через пятнадцать минут, а сам направился в комнату сына.
Я перерыл все, что там было, но ничего не нашел. Под кроватью, за шкафом, под столом – везде не было ничего криминального. В ярости я ударил прямо по шкафу – его кусочек отвалился, оголяя потайной отсек. В нем я нашел то, что заставило меня начать заикаться до конца моих дней.
Там лежал прозрачный пакет с белым порошком. Думаю, не нужно объяснять, что это было. Еще там лежала книга, обложка которой была выполнена из черной кожи. На ней также красовался череп с непонятными мне символами. И, наконец, в потайном отсеке лежали его рисунки.
На первом рисунке был изображен сам Ваня, в своем черном спортивном костюме. Он сидел на корточках, а вокруг него был вычерчен круг. Спереди же от него, вне круга, стояла черная фигура, что касалась его своей бледной рукой.
На втором рисунке были изображены два трупа, что были одеты в кожаные костюмы. Они были повешены на деревьях, а снизу стоял мой сын и снова в костюме. Еще ниже разлилась река.
На третьем рисунке была изображена комната класса, что была покрыта кровью. И в середине рисунка стоял опять Ваня, одетый теперь уже в школьную форму…