Слова текут сплошным потоком, о них даже и не задумываешься. Но вдруг зацепится глаз за что-то, встрепенёшься, вскинешься: «Ох! Что бы это значило?» Начнёшь разбираться - и чего только не узнаешь. За каждым словом - целая история (порой - детективная).
Вот, к примеру, кто-нибудь знает, что такое барбекю? Да, это нечто такое, что жарят на гриле (кстати, а гриль откуда взялся?) американцы в свои законные выходные. Их аналог шашлыка. Но слово-то совсем не английское. А поищешь в интернете - ничего убедительного не найдёшь.
Разве что такую версию: это слово подслушали испанцы у южно-американских индейцев, которые, правда, на своих барбекоа мясо не жарили, а коптили-сушили, что, согласитесь, не совсем одно и то же.
Или, допустим, - снайпер. Тут-то как раз всё вполне по-английски. Но многие ли - даже из знающих этот язык - в курсе, почему именно так называют меткого стрелка?
Читая книгу о животном мире Чувашии (!), нахожу ответ: снайпер - охотник на бекасов (бекас = snipe), а эти небольшие кулики славятся причудливой траекторией своих полётов, из-за чего попасть в них может только отменный, опытный мастер.
А знаете ли вы, что такое кислые щи? Едва ли; в лучшем случае, всплывёт в голове суп с кислой капустой или просто что-то такое тухловатое. Между тем, кислые щи - это традиционный русский напиток, наподобие кваса, только в отличие от последнего, практически забытый (видимо, потому, что щевой патриотизм звучит не так красиво, как квасной).
Где его теперь отведать, не знаю, но попотчую хотя бы цитатой из Герцена.
«Утро слепой обыкновенно проводил в своей комнате во флигеле, где курил сушеный вишнёвый лист, перемешанный с венгерскими корешками. В час девка, приставленная за ним, надевала на него длинный сюртук, повязывала белый галстух и приводила в столовую. Здесь он дожидался, сидя в углу, торжественного выхода Льва Степановича. Горе бывало старику, если он опоздает, тут доставалось не только ему, но и Таньке, служившей при нём корнаком, и молдаванке. Старику повязывали на шею салфетку и сажали его за стол, где он смиренно дожидался, пока Лев Степанович ему пришлёт рюмку настойки, в которую он ему подливал воды. За столом старик не смел ничего просить, да не смел ни от чего и отказаться; даже больше двух стаканов квасу (хозяева пили кислые щи, но для дяди с тёткой приносили людского квасу, кислого, как квасцы) ему не дозволялось пить.
...После обеда барин ложился отдохнуть. Тит должен был стоять у дверей и, когда Лев Степанович ударит в ладоши, подать ему графин кислых щей. Иногда в это время Тит бегал в девичью и приказывал по именному назначению той или иной горничной налить ромашки и подать барину, что "де на животе не хорошо", и горничная с каким-то страхом...» -
...Но это уже совсем другая история, к кислым щам отношения не имеющая.