Фэнтази на военно-морскую тему с детективным уклоном, а на данном этапе - детектив уступает место фантастике и военно-морской альтернативе, ))) (самиздат, автор неизвестен (возможно-С.Соколов), стена текста). Публикуем по просьбе читателей канала.
Танцы с огнем
ГЛАВА 21
Ксаль‑Риум. Палатиан. 7 Осени.
Фионелла Тарено была красивой женщиной, не мог не признать Тамрин Каррел. Он хорошо понимал, что кузен нашел в ней. Превосходная фигура, гладкая кожа, блестящие темные волосы, высокие скулы и большие глаза – не случайно анадриэлек считают красивейшими женщинами во всем Дагерионе. Тамрин невольно залюбовался, но одернул себя. В конце концов, даже не будь Фионелла пассией двоюродного братца, он пригласил ее вовсе не для романтического свидания: – Я хотел бы услышать историю про эти, кхм, руины, – сказал кронпринц, когда, привестствовав даму, проводил ее к круглому столику. – Признаюсь, этот рассказ меня заинтересовал.
Фионелла слабо улыбнулась: – Не только вас, Ваше Высочество, – заметила она. – Агинаррийцев эта история интересует не меньше. Поэтому они и держали нас в заключении.
– Я знаю. Вам спутник, Дейсел, рассказал мне, – Тамрин серьезно посмотрел женщине в глаза. – Вот именно поэтому я и заинтересован.
– Я мало что могу рассказать, – сказала она в ответ. – Ничего, что вы не услышали бы от Дейсела, Ваше Высочество.
– Называйте меня просто «Тамрин», – позволил он. – Дейсел уже рассказал все, что знал, но когда есть два свидетеля, всегда лучше выслушать обоих. Картина получается более достоверной.
– Я благодарна за все, что вы сделали для меня, принц Тамрин, – девушка слабо улыбнулась. – Дэвиан рассказал, что мое спасение – ваша заслуга. Признаюсь, я предпочла бы забыть о некоторых вещах, которые видела на Дженге, но если вы считаете, что это важно…
– Все, что привлекает внимание агинаррийцев, потенциально важно, – заметил Тамрин. – Расскажите мне все.
Кронпринц сам не знал, почему история Фионеллы заинтересовала его. Точнее, началось все не с подруги Дэвиана, а с ее телохранителя. Агент‑гайонец по имени Эйрин Дейсел описал увиденное в руинах старого храма Неведомых Богов своему начальству, но то, разумеется, не придало истории особого значения. Ларина Эдара, главу секретной службы, не интересовали загадки сгинувших цивилизаций, и показания Дейсела могли бы оказаться погребены в пыльном архиве навеки, если бы, практически случайно, эта история не достигла ушей кронпринца. Тамрин не смог бы объяснить, почему это показалось ему важным, но решил лично расспросить сначала Дейсела, а теперь Фионеллу.
– Все произошло совершенно случайно, – начала анадриэлька. – Мы направлялись на север, думали подобраться поближе к линии фронта, когда увидели в небе воздушный бой. Агинаррийцы атаковали и сбили истребитель Фронта Свободы, пилот выбросился с парашютом. Мы нашли его, человек был тяжело ранен и умирал, – Фионелла вздохнула. – Что бы я ни думала о себе, оказалось, я не была готова к подобным зрелищам, – ее пальцы плотнее стиснули подлокотники кресла, но она сразу справилась с собой и вернулась к рассказу. – К нашему удивлению, пилот оказался не дженгцем. Он разговаривал по‑геаларски. Упомянул «Тень», и Дейсел догадался что он имеет в виду геаларскую секретную службу «Омбрей». У него же мы нашли карту, где был отмечен этот храм, и решили проверить, что там. Как я сказала, Ваше Высочество: абсолютная случайность.
Случайность ли – задумался Тамрин, но одернул себя: нельзя быть излишне подозрительным. Все хорошо, пока в меру, а неумеренная подозрительность обернется паранойей. Мало ли на свете было самых невероятных стечений обстоятельств? Мало ли великих открытий было сделано по чистой случайности? В конце концов, лет 700 назад монах по имени Фесс, пытаясь создать новый материал для свечных фитилей, решил попробовать смесь селитры с угольным порошком и серой, а спустя 20 лет его записи об этом эксперименте попались на глаза военному инженеру Гаю Комерину. То и другое было всего лишь совпадением, но это совпадение повлияло на весь ход истории более чем радикально.
– Мы нашли храм, – продолжала Фионелла. – Там был вход в какую‑то подземную камеру, а посреди камеры – что‑то вроде колодца. И там кто‑то побывал до нас, мы нашли веревочную лестницу. Скорее всего, это были геаларцы. Мы спустились, чтобы узнать, что внизу. Признаюсь, я была… заинтригована, – Фионелла снова улыбнулась. У нее была красивая улыбка; н‑да, неудивительно, что Дэвиан так запал на эту женщину.
Тамрин молчал и слушал, как она рассказывает об увиденном. История казалась неправдоподобной; надо думать, поэтому в секретной службе ей и не придали значения. А есть ли оно, значение? Тамрин не взялся бы утверждать наверняка. Все это звучало скорее как эпизод из книги о фантастических приключениях. Вот только Фионелла, даром что журналистка, не казалась Тамрину женщиной, склонной придумывать такие байки. Тем более не стал бы это делать агент секретной службы. А если их рассказ правдив, то… что тогда? Тамрин понятия не имел.
– И вы не смогли пройти дальше? – переспросил он, когда Фионелла подошла к той части, где они столкнулись с невидимой преградой. Дейсел рассказывал о том же, и это было самое интересное во всей истории.
– Нет, – сказала она. – Мы пытались, но воздух становился… – она замолчала, подбирая слова. – Воздух словно делался все плотнее. Трудно было двигаться и дышать, казалось, что даже кровь в жилах густеет и движется с трудом. Мы поняли, что лучше не рисковать.
– И просто ушли назад?
– Да, – подтвердила Фионелла. – Мы решили, что увидели достаточно. В тот момент главным для нас было спастись от дженгцев, а не заниматься исследованиями. Страх пересилил любопытство, – она снова улыбнулась с явной иронией.
Н‑да, в приключенческом романе герои обязательно нашли бы способ пройти через завесу. Тамрин задумался над тем, что услышал. Он не был ученым, да и не интересовался наукой, но то, что описывали Дейсел и Фионелла, мало походило на некое естественное явление. Искусственная преграда? Но Тамрин никогда не слышал ни о чем подобном. Невидимая завеса, действующая совершенно непонятным образом. Каким бы профаном в науке не считал себя наследный принц, он был уверен, что описанный пассией кузена эффект поставил бы в тупик и именитых ученых. Вернее, те просто высмеяли бы эту историю, заявив, что такого не может быть уж просто потому, что быть такого не может.
Ну, а если все‑таки может, что тогда? Тамрин не верил, что люди могли создать нечто подобное, а кто, кроме людей? С чем же столкнулась тиа Фионелла на Тэй Дженге? С магией Неведомых Богов? Самое простое объяснение. В прошлом этим бы и удовольствовались, и не стали бы забивать голову лишними вопросами; жаль, ныне в магию верят лишь немногие люди, вроде Реджинии. Впрочем, даже супруга кронпринца верила в призыв духов умерших, гадания и предсказание будущего, но не в проклятия древних богов. Тамрин не верил ни во что, предпочитая четкие объяснения туманным речам шарлатанов, вроде ценимого женой Сфальцони, но сейчас надеяться на объяснение загадок не приходилось. В сравнении с Орасом Темпленом, Сегунатом, Коалицией, политикой и войнами вопрос казался второстепенным, но Тамрин привык уделять внимание мелочам. Иной раз, проглядев за великими делами что‑то, казалось бы, незначительное, можно дорого поплатиться. Тем более что данный вопрос тоже имеет некое отношение к Сегунату.
– И вы говорите, Фионелла, что агинаррийцев тоже интересует эта история?
– Мы столкнулись с их отрядом неподалеку от храма. И у меня создалось впечатление, что именно его они искали. Позднее, когда агинаррийцы уже задержали нас и допрашивали, они упоминали храм. Выходил, это действительно важно для них.
«Любопытно , – задумался Тамрин. – Геаларцы и агинаррийцы. Те и другие ищут эти, кхм, руины. Вернее, конечно – то, что скрыто под ними ».
Их мотивы представлялись очевидными: кто бы ни построил описанные Фионеллой подземелья, он явно превосходил и ксаль‑риумцев, и прочих. Не могут же это действительно быть Неведомые Боги! Вымершая працивилизация? Чужаки? Люди пришли на Дагерион извне, значит, могли быть и другие «гости» вроде них? Самое правдоподобное объяснение, но важно не это. Важно, что и геаларцы, и северяне откуда‑то узнали об их существовании, и решили прибрать к рукам их наследство. Логично, на их месте Тамрин тоже рискнул бы. Заполучив технологии вроде этого барьера, можно было возвыситься над всеми соперниками.
И что делать с этим? Да ничего, ответил сам себе кронпринц. Слишком мало информации, осталось лишь искать дополнительные сведения. Древним загадкам придется подождать до лучших времен. В конце концов, они ждали много веков. Но будут ли ждать те, кто за ними охотится? Что, если прямо сейчас агинаррийцы ведут испытания найденного в подземельях таинственного сверхоружия. Идея казалась бредовой, но Тамрин не стал бы отвергать никакую догадку. А если агинаррийцы ищут технологии предтеч, принц готов был побиться об заклад, что интересует их именно оружие.
«Остается надеяться, что предтечи были пацифистами », – саркастически прокомментировал кронпринц.
– Я был бы вам признателен, Фионелла, если бы вы не делились подробностями этой истории ни с кем, – сказал он вслух. – Особенно с читателями «Южной Звезды».
– Вот как, принц Тамрин? – она холодно посмотрела на него. – Вам, очевидно, нравится таинственность?
– Да, я предпочитаю не выдавать преждевременно то, что мне известно, – согласился он.
– Известно слишком мало, – усмехнулась девушка.
– Тем более.
– Такова ваша воля, Ваше Высочество?
– Я мог бы приказать, – кивнул Тамрин. – Мог бы объявить информацию секретной. Но пока что я лишь прошу вас, Фионелла.
Девушка опустила взгляд: – Вы сделали для меня много, принц Тамрин… моя очередь. Обещаю, что от меня никто не услышит об этом. Что касается «Южной Звезды», у меня достаточно других историй, которые удовлетворят редакцию.
– Прекрасно, – Тамрин улыбнулся. – Рад, что мы с вами понимаем друг друга, Фионелла.
Палатиан. 8 Осени.
На другой день Тамрину стало не до загадок прошлого. Прайм‑канселиор испросил личной аудиенции у Его Императорского Величества; отец призвал Тамрина. Приглашение застало кронпринца врасплох; Тамрин завтракал в обществе Реджинии, когда появился слуга. Император назначил встречу с Темпленом на полдень, и Тамрин не мог дождаться, когда настанет время. Все указывало на то, что прайм‑канселиор наконец‑то решил раскрыть карты. Очевидно, его встречи с послом Тэраути только теперь дали результат, на который рассчитывал Темплен. К досаде прайм‑канселиора, он все еще не мог принимать столь важные решения, не заручившись согласием самого Императора. Очевидно, именно за этим Темплен и хотел встретиться с отцом. Тамрин догадывался: прайм‑канселиор думает, что убедить Императора будет несложно. Нелюбовь Велизара III к радикальным мерам была широко известна, и едва закончившаяся ивирская кампания, прошедшая далеко не столь безупречно, как планировало имперское командование, должна была лишь приумножить осторожность Императора. Предложение агинаррийцев о созыве конференции могло стать удобной возможностью для Велизара вновь переложить бремя решений на других, очевидно, на это и рассчитывает Орас Темплен. И он имеет шансы преуспеть. Запись, добытая секретной службой, рассердила Императора, но Тамрин помнил, как уклончив был отец. Минувшие дни он не заводил разговора о случившемся, и Тамрин терялся в догадках, к чему пришел Император за это время. Не решил ли он, что согласиться с Темпленом будет удобнее? Но главное – чего, все же, добивается прайм‑канселиор?
Встреча была назначена в рабочем кабинете самого Императора. Посреди просторной комнаты возвышался длинный стол, за которым могла разместиться дюжина человек, но сегодня их было только трое: сам Велизар Третий, его сын и глава правительства. Темплен выглядел, как обычно, непроницаемо. Догадаться, что у него на уме, было невозможно. Тамрин также натянул на лицо маску полной бесстрастности, и надеялся, что отец не выдаст лишнего. Если прайм‑канселиор догадается, что Императору и кронпринцу известно о его планах, это наведет его на подозрения. И заподозрит он, почти наверняка, Девелана, а подставить столь ценного шпиона Тамрин очень не хотел.
Сам Велизар III занял место во главе стола, Тамрин уселся по правую руку от него. Орас Темплен облюбовал себе кресло слева. Кронпринц изучал неподвижное лицо главы правительства, пытаясь увидеть хоть что‑то. Хотя бы досаду. Должен же Темплен злиться из‑за того, что его планы остаются неосуществимыми без одобрения Императора? Но о чем бы ни думал прайм‑канселиор, это никак не отражалось на его внешности. Н‑да, скрывать свое настроение Темплен умел лучше, чем Император, да и чем Тамрин тоже. Каменная статуя показалась бы более эмоциональной.
– Итак, – заговорил Велизар III, после того, как Темплен, поклонившись и произнеся положенное привестсвие, занял кресло. – Вы хотели поговорить, прайм‑канселиор. Я удовлетворил вашу просьбу. Что вы намерены обсудить?
– Ваше Величество, в настоящее время для Империи основными являются вопросы внешней политики, – Темплен предпочел начать издалека. – Несмотря на успешное окончание ивирской кампании, в мире сохраняется определенная напряженность, и мы должны предпринимать все необходимые меры, чтобы не допустить ее разрастания. Я надеюсь, вы согласны с тем, что новый вооруженный конфликт крайне нежелателен для Ксаль‑Риума…
Тамрин смотрел на прайм‑канселиора, скрывая раздражение. Только теперь он начал понимать, что чувствовал Дэвиан. Пустопорожняя болтовня действительно выводила из себя.
«Этак я сам скоро стану рассуждать, как вояка вроде кузена», – подумал он. Но факт оставался фактом: выслушивать все, что Темплен нагородит, прежде чем перейдет к делу, ему совершенно не хотелось, и кронпринц решился нарушить каноны дипломатии.
– Очевидно, вы имеете в виду Тэй Анг, – вмешался он, чего, конечно, был делать не должен. Разговор велся между Императором и главой Сената, голос кронпринца здесь ничего не значил.
По крайней мере, прервать красноречие Темплена ему удалось.
– Да, Ваше Высочество, – Орас Темплен кивнул. – В настоящий момент этот архипелаг является средоточием напряженности. Ксаль‑Риум должен вмешаться, чтобы взять ситуацию под контроль, пока все не зашло слишком далеко.
– Я не считаю, что это так важно для нас, – заметил Император. – Свары между северянами и восточниками – их личное дело. Не вижу причин, по которым в это должен вмешиваться Ксаль‑Риум. Да и вы, прайм‑ канселиор, не так давно рассуждали о том же, если память мне не изменяет.
– Ваше Величество, вы совершенно правы, – склонил голову прайм‑канселиор.
– Тогда о чем речь? – сухо осведомился Велизар.
Темплен кашлянул: – Вмешательство в возможный конфликт между Сегунатом и Коалицией, конечно же, не в наших интересах, – сказал он. – Но помочь тем и другим избежать конфликта – иное дело, Ваше Величество. Фактически, ни северяне, ни восточники воевать не хотят. Агинаррийцы не забыли, что прошлая Северная Война закончилась их поражением. В Коалиции, в свою очередь, помнят, каких потерь это им стоило. Они предпочли бы разрешить разногласия политическими методами, но события набирают обороты. У политиков свое мнение, но у военных с обеих сторон – собственное; увы, хватает и горячих голов, жаждущих решить все силой. Если ничего не предпринимать, скоро события могут выйти из‑под контроля.
– Там что вы предлагаете? – спросил Император.
– Мне кажется, Ваше Величество, есть решение, которое поможет избежать конфликта. Я, как вам известно, в последнее время провел несколько встреч с агинаррийским послом. На последней Одзен Тэраути выдвинул предложение собрать конференцию по вопросу Тэй Анг, где встретятся делегации Агинарры, Восточной Коалиции и Ксаль‑Риума для обсуждения статуса архипелага.
– Иными словами, – снова вмешался Тамрин, – агинаррийцы хотят заставить всех признать их власть над Ангом законной?
– Кхм… – кашлянул Темплен. – Можно сказать и так, Ваше Высочество.
– Но вы упомянули про Ксаль‑Риум, Коалицию и Агинарру, – Тамрин добавил в голос толику иронии. – Таково предложение Тэраути, и про делегацию от самого Тэй Анга он не говорил, я верно вас понимаю, господин прайм‑канселиор? Северяне не намерены оставить право голоса жителям островов, судьбу которых они предлагают решать на конференции.
– Ваше Высочество, вопрос относительно участия делегации от Тэй Анга… очень спорен, – заметил Темплен. – Суть в том, что в настоящее время ни на одном из пяти островов не существует правительства, которое всеми прочими державами было бы признано легитимным. Про единое правительство всего архипелага я и не говорю. К примеру, мы не признаем Военное Правительство Чрезвычайного Периода на Тэй Дженге. Агинаррийцы, в свою очередь, не признают Дженгский Фронт Свободы, который, к тому же, фактически разгромлен…
– Ими же и разгромлен, – усмехнулся Тамрин.
– Иными словами, – Орас Темплен предпочел проигнорировать его выпад, – участие представителей Тэй Анга только все усложнило бы. Вернее, присутствие делегации Анга сделало бы переговоры заведомо невозможными.
– И что вы думаете о предложении агинаррийцев, прайм‑канселиор? – спросил Император Велизар.
– Ваше Величество, эта идея кажется мне весьма здравой. Созыв конференции позволит решить вопрос с Ангом без применения силы, и хотя бы временно снизит напряженность на северо‑востоке.
– В теории – да, – сказал Тамрин. – Но что будет на практике? Напомню вам, господин Темплен, что три года назад, когда северяне заняли Тэй Луан, они выступали с похожими предложениями. Мы согласились, и что это дало? Ничего! Луан по‑прежнему за ними, а прочие острова Анга получили жалкие три года отсрочки.
– Не могу не согласиться с моим сыном, – кивнул Император. – Все, что произошло в 35 году, повторяется и теперь. Несомненно, сама идея с этой так называемой «конференцией» затеяна северянами с единственной целью: потянуть время. Боюсь, Тамрин прав и в другом: все повторится вновь. Агинаррийцы продолжат ссорить между собой державы Восточной Коалиции, и встреча обернется багаланом, – Велизар III редко позволял себе столь резкие высказывания. Тамрин понял, что отец по‑настоящему зол, но на кого: на северян или на Ораса Темплена?
– Восточники снова ни до чего не договорятся, – завершил Император. – Либо Империи придется брать инициативу на себя, либо мы смиримся с тем, что Тэй Анг де‑факто останется частью агинаррийского Северного Братства.
Велизар Третий не упомянул об еще одном обстоятельстве, но намек был вполне прозрачен: в 35 году Орас Темплен согласился на переговоры с северянами и поначалу занимал жесткую позицию, но затем неожиданно изменил мнение и отступился. Именно это привело к окончательному срыву переговоров. Вероятно, прайм‑канселиор уже тогда планировал использовать оккупацию Анга северянами как рычаг давления на Восточную Коалицию. А чего он хочет теперь? Кого, по мнению Темплена, сегодня должна поддержать Империя: восток или север?
Темплен помедлил с ответом. Возможно, он был растерян неожиданным отпором со стороны Императора. Он имел основания ожидать, что идею с переговорами и созывом конференции Велизар III поддержит. Но если прайм‑канселиор и был смущен, вида не подавал.
– Безусловно, Ваше Величество, в сложившихся обстоятельствах нет идеального решения, – согласился он. – У предложения агинаррийцев свои недостатки, и совершенно ясно, что Сегунат преследует только собственные цели. Да, Ваше Величество, вы и его Высочество кронпринц всецело правы: им выгодно потянуть время, и они могут на это рассчитывать. Однако мы имеем возможность обратить их же собственные замыслы против них.
– Поясните, – потребовал Император.
– Все просто: если нам удастся склонить на свою сторону тех, кто сейчас колеблется – то есть, анадриэльцев и их единомышленников – мы обеспечим себе несомненный перевес. А такая возможность у нас есть. Тогда мы выдвинем контрпредложение: вернуть Тэй Ангу статус независимого государства и нейтральной зоны, где запрещено размещение любых чужестранных вооруженных сил. Эта идея понравится державам Коалиции и встретит поддержку. В таком случае, агинаррийцам придется оставить не только недавно завоеванные земли, но и Тэй Луан.
Тамрин внимательно смотрел на прайм‑канселиора. В этом и заключается его план? Воспользоваться конференцией, чтобы объединить восточников вокруг Ксаль‑Риума, и вынудить агинаррийцев уступить? Сомнительно: слишком все очевидно. Северяне не настолько наивны, чтобы поверить в искренность Темплена, когда тот обещал им поддержку. Наверняка они позаботились о гарантиях. Да и потом, оставь агинаррийцы Тэй Анг, восточникам снова станет нечего опасаться, и как долго они будут помнить о союзе с Ксаль‑Риумом? В прошлую войну забыли почти сразу после того, как исход ее стал очевиден.
Нет, с точки зрения Темплена, важно, чтобы восточники ощущали постоянную угрозу, а значит, он будет стремиться к тому, чтобы Анг остался за Агинаррой. Но при этом, Темплен не может открыто поддержать северян, если не желает рассориться с Коалицией окончательно. Скорее, снова попытается сорвать переговоры, как было в прошлый раз. Кронпринцу стало даже любопытно: что же на самом деле планирует прайм‑канселиор? Наверняка это будет нечто изысканно‑ гнусное, в стиле преславного Императора Тиверия, да будет земля тому пухом.
– Ваши рассуждения интересны, прайм‑канселиор, – признал Император. – Однако даже если Коалиция единогласно выскажется за наши предложения, какие у нас гарантии, что агинаррийцы признают это решение?
– Ваше Величество, согласно действующим международным нормам, решение специальной конференции имеет силу закона, обязательного к исполнению для всех участников упомянутой конференции. Агинаррийцы сами подали такую идею. Если решение будет не в их пользу, им останется либо подчиниться, либо грубейшим образом нарушить все принципы международных отношений. Фактически, это поставило бы их вне закона; любые соглашения, которые связывают их с другими державами, обратились бы в ничто. Это было бы излишне нахально даже по их меркам.
– До сих пор они не жаловались на нехватку нахальства, – заметил кронпринц.
– Нет, Ваше Высочество, я уверен, что они вынуждены будут признать решение конференции, – настаивал прайм‑канселиор. – Иное означало бы разрыв дипломатических отношений с Ксаль‑Риумом и всеми государствами Восточной Коалиции. Даже Тэй Анг не стоит такого риска.
– Возможно, – заметил Император, – но, господин Темплен, если так, почему агинаррийцы вообще выступили с таким предложением? Они же понимают, что шансы перетянуть Коалицию на свою сторону невелики. Они не стали бы так рисковать, если бы не верили, что могут преуспеть. Очевидно, есть нечто, о чем мы не знаем, и прежде чем принимать окончательное решение, мы должны понять: что это. Какие козыри припрятали в рукавах северяне?
– Это… справедливо, Ваше Величество, – впервые Темплен проявил намек на беспокойство. – И все же, само предложение представляется оптимальным. Боюсь, у нас небольшой выбор: или согласиться, или отказаться, но второе привело бы к еще большему росту напряженности между агинаррийцами и восточниками. И я не уверен, что нам удалось бы при всем желании остаться в стороне от этого.
– Я понимаю, – сказал Император, – и поэтому намерен поступить следующим образом. Вы, господин Темплен, продолжайте переговоры с Тэраути. Подтвердите ему, что предложение созвать конференцию заинтересовало нас. Но тем временем мы продолжим переговоры с восточниками, и пусть агинаррийцы знают об этом. Более того, я, заручившись согласием геаларцев, прикажу флотилии Магистра Себастьена Арина, базирующейся на Хатьере, выдвинуться к острову Дукон, где сейчас находится сводный флот Коалиции.
Орас Темплен кашлянул: – Но, Ваше Величество, наши корабли возле Тэй Анга…
– Это будет сугубо демонстративный жест, разумеется. Ни при каких обстоятельствах мы не станем ввязываться в драку. Тем не менее, агинаррийцы убедятся в том, что мы готовы оказать поддержку Коалиции, если придется. Они еще помнят прошлую войну и Тиварну, присутствие рядом с Ангом наших кораблей поубавит им спеси. Уверен, так переговоры пройдут более быстро и гладко.
– Ваше Величество…
– Довольно, господин прайм‑канселиор, – отрезал Велизар. – Вам я поручаю переговоры, а управление армией и флотом никоим образом не входит в ваши обязанности. Такие решения принимает только сам Император. И я принял решение.
... Обстановка накаляется. Фантастическая линия и политическая линия развития сюжета все больше сближаются. Наберемся терпения, возможно скоро будет новый поворот. Как всегда, продолжение не заставит себя долго ждать...