Два месяца не смотрю никакую классику и вообще избегаю великого кино. Но тут 21 апреля умер Жак Перрен, вечный мальчик европейского кинематографа, которому в своё время Дзурлини и Деми отдали на хранение всю нежность и надежду этого мира, и он ее уберёг, только ради кого? Даже в шестидесятые такая чистота и благородство казались неловкими, смущали.
Кто не видел Перрена в «Девушке с чемоданом», как он проживает первую любовь к умудрённой мужским цинизмом Клаудии Кардинале, тот не мечтал. Впрочем, режиссеры Новой волны мечтали о революциях больше чем о поцелуях, и потому Перрен лучшие свои роли сыграл все же не на родине, а в Италии.
И вот «Пустыня Тартари» 1976 года по легендарному роману Дино Буццати, наверное, вершина его карьеры — как актера и продюсера. Ибо он купил права на книгу ещё в конце шестидесятых, а проект все не складывался. Кто только не подступался к этому тексту, явно кафкианского толка про военных на краю империи, что жаждут войны, не замечая, как главные битвы разворачиваются и проигрываются в их душах.
И Янчо, и Антониони, и Шондорфер сломали копья о метафизическую параболу Буццати, а Перрен все же нашёл и место съёмок — заброшенный город-крепость на иранской границе, и своего автора — Дзурлини, и идеальный каст, где даже на второстепенных ролях незабываемые Трентиньян, Нуаре, фон Сюдов. Мужское братство годами ожидает и призывает врага, чтобы жизнь обрела смысл, а враг с самого начала у ворот — это страх, медленно перерастающий в безумие — ведь оборонять и обороняться некого и не от кого.
Перрен великолепен в роли романтика, лейтенанта Дрого, догадывающегося, что перед несовершенством мира стоит дезертировать, но все равно не решающегося покинуть этот корабль дураков. Ведь на самом деле ничего кроме этого корабля не существует. И корабль плывет — в объятья Сциллы и Харибды.