Новый спектакль Дениса Хусниярова начинается со сцены, которой заканчивается оригинальный роман. Последний рыцарь человечества лежит в больнице и умирает. Вокруг бормочут врачи, святой отец, друзья и родственники (бормочут, к слову, около 20 минут на испанском без перевода, но так и задумано).
Но финал для идальго не наступит. Потому что до этого во сне к нему явился дед и сказал, что он русский. И что в России нужно навести порядок, вернуть имение, доброе имя и вообще восстановить всевозможную справедливость.
Начиная этап на русском языке, спектакль обретает игровую динамику и постепенно наполняется смыслами. Перейдя границу России где-то в Карелии, Дон Кихот, который теперь зовется Князь и Санчо Панса, который теперь зовется Сашко (да и вообще он казачий есаул), встречаются с действительностью российской глубинки. Здесь их могут застрелить, но вместо этого отогревают, дают велосипеды и провожают в дальнюю дорогу, забив последнюю курицу.
По пути к историческому поместью Сашко и Князь возвращают женихов невестам, пресекают попытки богачей споить население и освобождают мучеников-заключенных. Этим, кстати, рефлексируя на одну из главных тем спектакля — беспорядками не навести порядок. Погромы во имя справедливости — не что иное, как сотворение нового беззакония.
Будет странным опустить, что главный герой спектакля — Сашко, Санчо Панса. Это его «Русский дневник» вынесен в подзаголовок, это он размышляет о любви к Родине, пишет письма жене и мечтает только об одном — поскорее попасть на игру любимой сборной в рамках Чемпионата мира по футболу. Он стремится к спокойной жизни, но ему «мешает» Дон Кихот, стремящийся к поиску справедливости любой ценой и готовый идти на улицу бороться за свою правду, втягивая в это всех вокруг.
Ничего не напоминает?...
Увы, счастливой фантазии Сашко не суждено стать реальностью. Мы начинаем спектакль с долгого бессознательного погружения в испанскую речь, а заканчиваем бормотанием психически больного пациента интерната Александра, который перевозбудился после просмотра телевизора. Нет Испании, нет жены, нет далекой утраченной Родины, есть только безумный сон о стремлении к честности и покою.
Нет Дон Кихота, нет ветряных мельниц. Есть мягкие щелчки телевизора и разраженный голос медсестры.
Сейчас наступило время, в которое любая попытка обсуждения русской идентичности может восприниматься болезненно. Тем прекраснее «Дон Кихот» в своей чуткости и аккуратности в репрезентации нравов русской глубинки. Той глубинки, которая у некоторых популярных режиссеров вызывает приступ неконтролируемого глумления.
Премьера Театра на Таганке снова напоминает детскую книжку, в которой каждая страница нарисована на прозрачной пленке. Складываешь одну, другую, еще одну и — оп! Сложилась единая картинка.
Никто не придет спасать Россию от беззакония.
Возможно, к лучшему для России.