Себя я украсила, с мамой договорилась, к первому учебному дню приготовилась, осталось дождаться Сашку, и провести радостно и задорно воскресенье. Ну и я, как всегда была в предвкушении ста фейверков. Приехать Сашка должен был утром к 10 часам и ждать меня на улице Пушкина, чтобы сильно не палиться. И я уже стояла у двери, и последний раз рассматривала себя перед свиданием. Да, не обидел меня бог ни внешностью, ни фигурой, ни умом, но вот зачем то взял и отпилял ногу!
И вдруг, посредине моих размышлений, раздался звонок в дверь. Ни фига се! И кто это в воскресенье в такую рань? На площадке стоял Витькин друг, Вовик. Понятно, на разведку пришёл, и как теперь быть? Я вышла на площадку и всем видом показала, что мне некогда. Но у Вовы была задача, и он стал мне рассказывать, как Витька страдает без меня, как скучает. А я теперь думала, как мне дойти до Сашкиной машины так, чтобы Вова не видел. Ну принёс же черт его не вовремя! Я хромала по ступенькам , и придумывала пути своего побега.
Времени у меня ещё было 15 минут. Куда спрятаться от этого урода? И я пошла в родной магазин. На улице курила моя родная, Ленка. Но ничего хорошего в этом не было, потому что Вовка когда то был с ней близок и соответственно знаком, значит вход в магазин она ему вряд ли сможет загородить. Но можно попросить. Я подошла к Ленке и сказала:"Задержи пожалуйста этого идиота, чем больше, тем лучше, мне нужно до Пушкина добежать.". Ленка махнула головой и пошла навстречу Вовке, а я рванула через торговый зал к главному входу магазина.
Я хромала изо всех сил, как могла. Неизвестно, как поведёт себя Вовка и сколько у меня времени. Я завернула за угол и увидела Сашкино жёлтое такси. Слава богу, приехал раньше! Я плюхнулась на переднее сиденье и махнула рукой, поехали, больше сил у меня ни на что не осталось. Сашке не надо было повторять дважды, машина тронулась и покатила в центр города. Я глянула в зеркало заднего вида, Вовки там не было. Зато я была красотка. Щеки раскраснелись,губы тоже, волосы слегка растрепались, короче выглядела я шикарно.
И Сашка это подтвердил, как только мы переехали на правый берег, остановил машину между домов, и стал меня целовать , прямо взахлёб. А я ничего против не имела. Целуй меня Саша, я уже забыла, как это делается. Трогай меня везде, я не буду сопротивляться! И он трогал меня и целовал, и я отвечала ему взаимностью. Очнулись мы тогда, когда поняли, что терпеть уже нет мочи. Но и в машине этим я была не готова заниматься! И мы рванули к центральному рынку. Квартира находилась в доме, где тогда был , да и сейчас есть мебельный магазин.
Идти пришлось на четвёртый этаж, но Сашка заранее предупредил об этом. Я заползла туда и силы у меня закончились. А у Сашки закончилась решимость. Я уставшая, лежала на кровати, а он сидел рядом и не совершал никаких попыток к активности. Он просто смотрел на меня и на лице у него отпечаталась неуверенность. Он боялся начинать, он боялся что то сделать неправильно, он боялся , что у него ничего не получится! Ну прямо мальчик-колокольчик! А он ведь на четыре года меня старше. Значит ему 27. Что, все так плохо?
Я лежала с прикрытыми глазами и наблюдала за Саньком, было интересно. Это , видимо , по моим догадкам, была первая измена. Хоть на словах то они все половые гиганты! Ладно, пусть пострадает! Это полезно. Сашка изводился. Он догадывался что я жду, и понимал, что что то надо делать, а вот что делать,не знал. Умора! Я открыла глаза, встала и пошла рассматривать квартиру. Квартира была двухкомнатной сталинкой. Комнаты были огромные, кухня шикарная, и такой же коридор. Хозяева были либо в отпуске, либо работали вдали от дома. Холодильник был пустой.
А вообще вокруг все было шикарно, здесь жили не бедные люди. Шикарная, по тем временам мебель, сшитые на заказ шторы. Чехлы на креслах под цвет штор. И на полах и на стенах , ковры, в стенке, не хрусталь, а хорошая посуда. В общем квартира была, что надо. Я пошла посмотреть как себя чувствует Сашка. Кровать, на которой он сидел, была шикарной, больше той, что я купила на днях. Что можно было сотворить на этой кровати за сутки! Но Сашка ничего не мог творить, его заклинило.