Стража клином врезалась в толпу, орудуя короткими мечами с пилообразными лезвиями. Когда первый удар настиг кричащего эльфа с безумно расширенными глазами, Морлэн ощутил, как время замедлилось. Глаза эльфа полезли из орбит, а рот распахнулся настолько, что челюсть выскочила из пазов. Стали видны желтоватые зубы, а затем из глотки заструилось чёрно-алое. Плеснуло на шлем стражника, а тот ухватил бедолагу за плечо и потянул на себя, проворачивая клинок.
Морлэн ощутил и это, как начало долгой ночи с желанной женщиной. Сладостное мгновение первого контакта с трепещущей плотью.
Толпа пришла в движение, первый ряд отхлынул, но с другого конца площади наваливаются. Истошно взвыли зажатые посередине, но их крик потонул в какофонии воплей боли и ужаса. Одного стражника сбили с ног и утянули под толпу, топча, как курицы змею. Следом ворвались его товарищи, ошалело размахивая зазубренными мечами и стараясь отбить товарищи. Который успел превратиться в булькающее месиво, несмотря на лёгкие доспехи из стального нагрудника и шлема.
— Гоните предателей! — Закричал Морлэн, обнажая клинки. — Без пощады! Они смерть Империи!
Бунтовщики взобрались на крыши домов по левому краю площади и в стражу полетели плитки черепицы. Одному острый край угодил в шею, и совсем юный эльф осел, хватаясь за горло. Морлэн едва сдержал рвущийся из груди смех, глядя на бегущие по брусчатке алые ручьи, пенящиеся под ногами.
Ужас! Ужас пропитывает толпу, ужас перед гневом богов гонит на верную смерть! Звериный, не поддающийся осмыслению или контролю! Однако и в него вплетается золотая нить надежды, что они умрут не напрасно. Прорвутся в замок и разорвут узурпатора, вернув трон законной наследнице, пусть и проклятой! Ведь тогда Договор будет соблюдён и хотя бы их дети выживут!
На Морлэна уже не обращают внимания, стража озверела и рубит без оглядки. Зазубренные лезвия рвут беззащитную плоть, крушат тонкие кости. Оружие устрашения и сдерживания! Ха! Он предложил его, только чтобы любоваться последствиями и распалять пламя гражданской войны.
Выжившие разбегутся по норам, а слух о лютых зверствах «войск» узурпатора разлетится по всей Империи. Следующие стычки станут куда злее и кровопролитнее, пока не перерастут в настоящую Войну всех против всех! Кто-то будет воевать за девчонку, кто-то за Верховного жреца и бастарда, но многие почуяв шанс рвануться к трону, вырезая друг дружку.
Ведь нарушение Договора и грозит катаклизмами, но не факт, что смертельными для мира. Когда пыль усядется, занявший трон на нём и останется!
Засевшие на крышах, увидели смазанную тень и блеск клинков. Семь Бессмертных налетели на них, рассекая будто клочья тумана. Морлэн довольно кивнул, оценивая чистоту ударов. Клинки прошли ровно в самых слабых частях тел и меж позвонков, даже не замедлившись.
В спину бунтовщика ударил второй отряд и толпа сжалась, сминая сама себя. Сохранившие крупицы разума бросились в узкие переулки, кто-то начал карабкаться на стены. Клещи мучительно медленно сжимаются, выдавливая из мятежников кровь и жизнь. Брат Смерть будет доволен не в меньшей степени, чем доволен сам Морлэн.
Бог Войны поднял взгляд к серо-чёрному небу и криво улыбнулся. Боги даже не подозревают, что закончив он явится за ними, принеся Войну в их чертоги! В конце концов, этого мира не хватит на всех. Точно так же, как не хватило прошлого.
***
Верховный жрец сидит в глубоком кресле, поседевшие за последнюю неделю волосы растоптаны по плечам. Взгляд затуманен, как у пьяницы. В руках сжимает длинный кинжал из обсидиана. Костяная рукоять перетянута кожаным шнурком, а в навершие вделан красный камень.
Со стен на предателя смотрят портреты императоров, от самого первого до последнего. В самом конце ряда висит совсем свежий, с только просохшей краской. Портрет племянника в императорской мантии на детских плечах. Мальчишка с холста беззаботно улыбается, держа регалии Власти: объёмный том и скипетр.
Верховный жрец стиснул рукоять кинжала, повёл лезвием... воздух за остриём причудливо рябит и будто расходится, приоткрывая завесу. Оружие ему отдала та чёрная фигура и объяснила, что следует сделать. Жрец судорожно всхлипнул, вспоминая тонкие женские пальцы и ледяной, чеканящий голос. Слова таинственной незнакомки врезались в разум и теперь он будет помнить их до конца жизни.
Вот только... сможет ли выполнить?
Нет... он обязан! Жизнь племянника зависит от этого! Эльф мелко затрясся, сдерживая подступающие слёзы. Лезвие в неверной руке чиркнуло по кончику указательного пальца. Жрец охнул и опустил взгляд, пытаясь понять, сильно ли порезался... кончик с половиной ногтя сдвинулся нехотя и упал на пол.