С вами Игорь Рабинер, здравствуйте.
Побывать в Ташкенте и не поговорить с людьми о трагедии «Пахтакора»-79 — команды, разбившейся в авиакатастрофе — я права не имел.
Моими собеседниками стали крайний нападающий Туляган Исаков, не полетевший в Минск из-за травмы, и Дмитрий Ан, сын главной звезды той команды Михаила Ана. Вот некоторые цитаты.
Исаков:
- 27 мая 1979 года стало вторым моим днем рождения. В тот день наш «Пахтакор» играл в Москве с «Динамо», и защитник соперников Александр Новиков по прозвищу Автоген нанес мне серьезную травму. Разозлил Новиков меня серьезно. Я сразу же начал мысленно готовиться к тому, чтобы в ответном матче уже его «убить», так врезать по ногам, чтобы надолго запомнил.
А получилось так, что эта травма сохранила мне жизнь. Ведь к 11 августа восстановиться не успел – и на роковой рейс в Минск не попал.
16 ноября «Динамо» приехало в Ташкент на матч второго круга – уже с совсем другим «Пахтакором», собранным из всех клубов высшей лиги. Я не играл – находился в таком состоянии после трагедии, что с тех пор не провел ни одного матча и решил закончить карьеру. Но после игры по настоятельной просьбе своего папы подошел к Новикову и… пригласил к нам домой. Сказал: «Мой отец хочет с тобой встретиться». А «Динамо» улетало на следующий день, так что возможность была.
Пришли. Папа тут же надел Александру чапан (узбекский длинный кафтан). Новиков удивился: «Что это такое?» Отвечаю: «Это мой отец тебя отблагодарил за то, что ты жизнь мне спас». После уже наливали ему водочки – у нас в Советском Союзе не могло быть, чтобы без этого дела! И угощали пловом.
Писали, что массажист Анатолий Дворников с журналистом Олегом Якубовым, которые должны были с командой лететь, накануне загуляли и не успели на рейс. Это не так – они успели. Просто их не пустили на борт – потому что пьяные были. И Дворникова вообще сразу выгнали из команды. У нас с этим было строго – и футболистов за нарушения режима наказывали прилично. А выяснилось, что его тем самым спасли от смерти…
Сейчас говорю с вами более или менее спокойно, потому что прошло более сорока лет – и слез уже не осталось. А представьте, в каком состоянии был тогда! Два раза пытался покончить с собой, потому что мне постоянно, каждый день снились ребята, и хотел быть с ними.
Когда едва не повесился, и отец понял, что я совсем плохой, - выгнал из дома, чтобы не сидел в четырех стенах.
Ан:
- Отец не должен был лететь на тот роковой выезд в Минск. Он был травмирован, но получилось так, что приехал проводить «Пахтакор». Команда летела обычным рейсовым самолетом, на нее было зарезервировано определенное количество мест – и одно оказалось свободным.
До сих пор непонятно, почему он решил полететь с командой. Ведь и он, и мама боялись летать на самолетах, ощущали дискомфорт. Панических атак не было, но страх имелся… Наверное, просто решил поддержать ребят – он ведь был капитаном. А тот «Пахтакор» был настоящей командой.
Моя младшая сестренка папу никогда не видела. Она родилась в ноябре 79-го, а катастрофа случилась в августе. И все равно она его сильно любит. Маме тогда было 23 года, и золовки ее даже уговаривали сделать аборт. Но она настолько любила отца, что не только сказала: «Нет, буду рожать», но и после этого ни замуж не вышла, ни встречалась ни с кем.
Недавно я прилетел из Алма-Аты, где общался с Курбаном Бердыевым. Сейчас учусь на категорию Pro и ездил к нему на стажировку. Бекиевич сначала думал, что я однофамилец Михаила Ана, - а узнав, что сын, обнял меня. Посадил напротив – и мы пили чай и 4,5 часа разговаривали.
Оказывается, Бердыев должен был перейти в «Пахтакор» перед тем сезоном. Но, как он выразился, Аллах его спас. Он уже и заявление об уходе написал, но его из Ашхабада не отпустили.
В украинской деревне Куриловка, над которой столкнулись два самолета, я никогда не был.
А один наш фанат, узбек, поехал в Куриловку на велосипеде. Привез оттуда землю и высыпал на могилу отца.