Путин и Медведев сидели на террасе и запахи весеннего парка дополнялись ароматом хорошего чая.
- А что ты про нефть хотел сказать? - вспомнил Путин начало разговора.
- Да, вот думаю, что напрасно мы гоним за границу сырьё, - озабоченно проговорил Медведев, - Это же считай сколько мы теряем. Могли бы из той же нефти бензин, керосин, дизель, битум делать. А потом продавать. Представляешь какое подспорье для нашей экономики.
Путин ненадолго задумался, а потом жестом показал охраннику и тот принёс телефон, за которым тянулся длинный шнур.
- Привет, - сказал президент в трубку, - Мы тут с Димой подумали вот о чём: не стоит нам сырую нефть на экспорт гнать. Нужно у себя перерабатывать, - и выслушав собеседника, добавил, - Да понимаю я, что нефтяники заартачатся. Придумай сам, что делать.
Когда телефон убрали, Медведев, очевидно вспоминая своё президентство, сказал:
- Не позавидуешь сейчас Мишустину с таким поручением.
- Я не Мише звонил, - сказал Путин и на вопросительный взгляд собеседника включил громче звук телевизора, что до этого работал на беззвучном режиме.
Сначала по краю экрана побежала строка с пометкой «Срочно», а затем и диктор, прервавшись на полуслове, сказал:
- Только что, с пометкой срочно пришло сообщение, что одновременно несколько стран на официальном уровне подняли вопрос об эмбарго на российскую нефть. Высокопоставленные чиновники Еврокомиссии незамедлительно поддержали это предложение.
- Я Нарышкину звонил, - закончил прерванную диктором фразу президент.