Ровно 500 лет назад произошло самое грандиозное мероприятие того времени, продлившееся без малого три года - первое кругосветное плавание. Из пяти судов флотилии лишь одно смогло завершить это величайшее достижение эпохи, а из двухсот шестидесяти пяти смельчаков на родину вернулось лишь восемнадцать.
Это событие поистине эпического масштаба каким-то непостижимым образом не успело сподвигнуть кинематографистов на создание такого же эпичного полнометражного фильма. Драматургия той удивительной одиссеи настолько "плотная", что даже если опустить многочисленные подробности и оставить всего лишь "каркас" истории, вскроется такое обилие перипетий, интриг и всевозможных событий, которым позавидовал бы сам Шекспир! Как бы сейчас сказали, "событий столько, что хватит на два сезона какого-нибудь сериала". Моя статья - попытка хоть как-то восстановить справедливость по отношению к человеку, которого обошли вниманием совершенно незаслуженно.
Изначально я рассчитывал уложить повествование в две главы, но даже после многочисленных сокращений статья растянулась аж на четыре (!) главы и уже не хотела ужиматься - дальнейшее сокращение пошло бы в ущерб смыслу статьи и ее целостности.
Вы сами увидите, что это не пустые слова, а потому устраивайтесь поудобнее, а я постараюсь без лишней воды, конспективно или пунктиром рассказать вам о человеке, который не побоялся отплыть в неизведанное, который бросил вызов судьбе и остался верен своему замыслу и своему долгу.
Зарождение идеи
Слава возносит первооткрывателей на недосягаемую высоту, но зато через какие же испытания приходится пройти первопроходцу! В большинстве случаев новое слово в науке требует долготерпения и приложения недюжинных усилий. За редким исключением открытия совершаются по мановению руки, да и то, если покопаться, такому вот чудесному озарению обязательно предшествует некая пусть и минимальная, но предварительная работа, которая удобряет почву и делает ее благодатной для последующих всходов.
В этом смысле географические открытия, освоение новых земель всегда стоят особняком ввиду удесятеренного сопротивления общества всему новому, а также за счет близкого дыхания смерти, которое неизменно сопровождает любые походы в неведомые дали. И это неудивительно, ведь исход предприятия зависел от множества факторов: противодействия привычного социума, несовершенства техники и технологий, природной стихии, болезней и голода, противоречий внутри команды, конфликтов при столкновении культур и, наконец, от простого везения.
В истории открытий известны случаи, когда за титул первооткрывателя боролись два человека, а то и более. Например, все мы знаем имя того, кто первым достиг Южного полюса - Руаль Амундсен.
А вот имя человека, покорившего Северный полюс, известно далеко не многим. И Роберт Пири и Фредерик Кук слишком долго оспаривали друг у друга право и славу первопроходца, апеллируя к свидетельствам очевидцев, предъявляя доказательства "первости", оперируя непреложными фактами и приводя убедительные доводы.
Они настолько "увлеклись", что незаметно погрязли не только в судебных разбирательствах и тяжбах, но и в сугубо маркетинговых мероприятиях, из-за чего оказались вне круга людей, беззаветно преданных некой высшей идее, будь то наука или иная сфера. Мировая история для триумфаторов по привычке держит наготове всего один лавровый венок и, пока победители гонки вырывали его друг у друга и напяливали получившиеся половинки на свои головы, внесла в книгу летописей очередную запись и, на всякий случай, простым карандашом.
Или взять, к примеру, изобретение радио. Здесь с определением первенства дела обстояли еще сложнее. Сама идея передачи сигнала на расстоянии, как бы в силу своей природы, можно сказать, витала в воздухе и владела умами многих ученых и изобретателей в разных уголках планеты, в силу чего на рубеже 19-го и 20-го веков сразу несколько человек, причем, почти в одно и то же время, заявили о своем изобретении. Потому и слава досталась каждому, но уже в виде лаврового листика, окрашенного в цвета национального флага той страны, откуда изобретатель был родом.
Когда же речь заходит о человеке, который совершил первое кругосветное путешествие, то его имя известно каждому еще со школьной скамьи. Этим человеком безоговорочно считают Фернана Магеллана.
Но так ли это было изначально? Ведь, как известно, жизнь Магеллана оборвалась на Филиппинских островах, а оттуда до Европы, откуда стартовала его экспедиция, оставалась еще примерно половина всего запланированного маршрута. Почему же слава первопроходца досталась именно Магеллану, а не тем восемнадцати счастливцам, благополучно вернувшимся домой, завершившим экспедицию и дело всей жизни своего командора?
Возникают и другие очевидные вопросы. Например, нацеливался ли Магеллан именно на кругосветное плавание? И почему, будучи португальцем, он вел флотилию под испанским флагом?
Чтобы ответить на все эти вопросы и разобраться в ворохе противоречивой информации, необходимо заглянуть в предысторию великого подвига.
Итак, с чего же всё началось?
А всё началось с пряностей.
В средневековой Европе они ценились дороже золота. Причину следует искать в весьма сложной логистике. Пряности доставлялись из Юго-Восточной Азии (с территории современной Индонезии и Малайзии), но пройдя столь длинный и полный опасностей морской и сухопутный пути, а также множество рук, наживающихся на перепродаже специй, они попадали в Европу уже с запредельными, космическими ценами. Дабы положить конец утечке золота и монополии Востока на продажу восточных специй, коалиция европейских монархов предпринимала несколько Крестовых походов, истинной целью которых было не освобождение Гроба Господня (как это преподносилось официально и в учебниках истории), а выход к восточным торговым путям, а именно - к Индийскому океану, с последующим беспрепятственным доступом к островам пряностей.
Как мы знаем, попытки не увенчались успехом, поэтому Христофор Колумб, двигаясь в противоположном, западном направлении, преследовал ту же цель. Доселе безвестный генуэзец, изначально не ставивший перед собой задачу открывать новый материк, неожиданно стал первооткрывателем Нового Света, хотя до конца своих дней пребывал в полной уверенности, что достиг Азиатских берегов.
Тем не менее, своими экспедициями Колумб невольно задал вектор для колониальных устремлений Испании и Португалии, и потому последующие годы пройдут в ревностном соперничестве двух держав на противоположных концах земного шара.
Открыв для себя западный путь и наткнувшись на неисследованные земли, испанские подданные устремились вглубь американского континента осваивать новые территории и покорять живущие там народы. Португалии же, не имеющей выхода в Средиземное море и обращенной в сторону Атлантического океана, как говорится, сам бог велел двигаться на запад, и поэтому она не могла спокойно взирать на то, как родственная ей Испания, по сути, отбирает у нее, Португалии, всё то, что принадлежит ей по праву.
Во избежание колониальных распрей между Испанией и Португалией Римский папа попросту поделил мир между своими любимыми детищами условной линией вдоль Атлантического океана. Согласно договору, все земли, открытые западнее этого раздела, принадлежали Испании. Португалия же получала в свое распоряжение всё то, что лежит к востоку.
Испанцы, первыми достигшими Нового света, оставались лидерами гонки совсем недолго. К тому же им достался не очень богатый улов - золота на новых землях было найдено не так много, пряностей практически не было, а индейцы не годились в качестве рабов.
А тем временем Португалия, доселе не обращавшая на себя внимание, предприняла попытку обойти Африканский континент, и, наконец, в 1498 году флотилия Васко да Гамы достигла берегов Индии.
С этого момента Португалия уже с удесятеренной энергией стремится закрепить за собой Индийский океан и потому через несколько лет снаряжает экспедицию под руководством Франсишку ди Алмейды.
Ее цель - достичь Малакки (близ нынешнего Сингапура), освоить новый торговый путь и создать опорные пункты на протяжении всего маршрута. В числе тысячи пятисот воинов, приносящих присягу перед отплытием, находится и молодой дворянин по имени Фернан де Магальяйнш (или Магельаеш, как указывают некоторые источники).
Кстати, не знаю, как вам, но при знакомстве с биографией какой-нибудь известной личности мне интересны не столько подробности его семьи и предков до седьмого колена, сколько сам человек. И даже не школьные годы занимают мое любопытство, а всё то, что происходит уже после школы, на том отрезке жизненного пути, когда приходится делать выбор, нести ответственность за свои слова и поступки, выстраивать собственную судьбу. По этой причине я не стану отнимать ваше время пролистыванием родословной и детскими годами Магеллана, а скажу только, что он принадлежал к дворянскому сословию, имел свой фамильный герб, а в юные годы даже успел побывать пажом королевы Элеоноры.
Однако не стоит думать, что Магеллану было обеспечено привилегированное положение как при дворе, так и во время военных экспедиций. Ему, как и десяткам, сотням других таких же захудалых дворян, приходится тянуть лямку наравне с простыми матросами. Здесь же, во время своего первого плавания, Магеллан получает боевое крещение и первое ранение.
Стоило Магеллану увидеть дальние земли, и романтика дальних странствий навсегда завладела его душой. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Магеллан, теперь уже в качестве полноправного офицера, принимает участие еще в двух экспедициях, оба раза достигнув Малакки.
В одной из них Магеллан обращает на себя внимание командования: во время внезапного нападения туземцев на галеоны, стоящие в малаккской гавани, его решительные и храбрые действия позволили избежать многочисленных жертв среди членов команды. Его же близкому другу, Франсишку Серрано, повезло гораздо меньше: в момент нападения он и еще несколько португальцев, перед этим сошедшие на берег, оказались загнанными в воду и окруженными толпой разъяренных туземцев. Рискуя жизнью, Магеллан, в сопровождении еще одного солдата, сумел пробиться к истекающему кровью другу и увлечь его в шлюпку в самую последнюю минуту.
В Малакке друзьям пришлось расстаться: Магеллан в качестве сопровождающего везет ценный груз на родину, а Серрано отправляется к Молуккским островам. Там судно, которым командует Серрано, терпит бедствие, но он и его команда находят теплый прием у местного царька. Райская природа и климат оказывают "губительное" воздействие на Серрано: здесь он решает оставить королевскую службу и наконец-то пожить для себя. Он принимает предложение правителя острова Тернате занять не столь обременительную должность военного советника, обзаводится смуглой женой, детишками и, таким образом, окончательно "пускает корни" на райском острове.
Всё это время друзья не теряют связь и находятся в тесной переписке. Франсишку Серрано в своих письмах Магеллану при описании островов пряностей не жалеет красок и настойчиво зовет друга посетить этот райский уголок при первой же возможности.
По возвращению домой Магеллан с нетерпением ждет очередной экспедиции, но ввиду отсутствия оных, через год принимает участие в военной кампании против Марокко, где получает серьезное ранение. Его левое колено перестает сгибаться, а это значит, что инвалид теперь не может рассчитывать на военную карьеру. После восьми лет службы у Магеллана в активе только шрамы на теле, инвалидность, номинальная должность при дворе, символическая пенсия и раб малаец, купленный в Малакке.
Но деятельный Магеллан не намерен сдаваться и прозябать в безделье. Слоняться при дворе в составе королевской свиты не в его характере. Не для того он прошел суровую школу, получил бесценный опыт, досконально изучил морское дело, вник во все тонкости мореходства. Он в самом расцвете сил, полон энергии, а его знания и опыт жаждут применения.
Магеллан добивается аудиенции у короля Мануэла, на которой, в связи с полученным ранением, просит увеличить пенсию на незначительную сумму. Собственно, речь не о деньгах, а о том, что ему, опытному офицеру, обидно стоять на одной ступеньке с какими-то юнцами, весь день околачивающимися во дворце и не приносящими никакой пользы короне и, кроме того, подчиняться более молодым и менее опытным вельможам. Хромоногий, молчаливый и даже немного замкнутый человек с упрямым и холодным взглядом, да еще с наглой просьбой - таким видит его король.
С неприязнью и раздражением выслушивает он просителя и отвечает холодным отказом. Здравый смысл подсказывает немедленно удалиться и не навлекать на себя монаршего гнева, но Магеллан решается озвучить свою следующую просьбу, точнее, вопрос: не найдется ли для него более подходящего занятия на королевской службе? Ведь он ещё полон сил, а по искусству кораблевождения составить конкуренцию ему смогут немногие португальские дворяне. Он готов возглавить любую из многочисленных флотилий, отправляющихся в Бразилию, Индию или Африку. Но король Мануэл ясно даёт понять своему просителю, что ему не на что рассчитывать.
Напоследок Магеллан обращается к королю с последним вопросом: не будет ли возражать его величество, если его подданный предложит свои услуги в другой стране? На это монарх отвечает, что ему всё равно и Магеллан волен делать всё, что ему заблагорассудится.
Эта аудиенция у короля Мануэла - переломный момент в жизни Магеллана. Восемь лет он честно и безукоризненно служил короне, проливал пот и кровь, потерял здоровье. Какую награду он получил? Его грубо оттолкнули, отбросили, как ненужную вещь.
Зато теперь, к тридцати пяти годам, он свободен от обязательств и может посвятить себя той идее, которая зародилась в его упрямой голове еще во время заморских экспедиций. Чтобы убедиться в ее целесообразности и реализуемости, всё свободное время он проводит в архивах, изучает карты, беседует с моряками, только что вернувшимися из южных морей. Кроме того, Магеллан заводит знакомство с человеком по имени Руй Фалейру, и с этой минуты дерзкий и, на первый взгляд, безумный проект, начинает обретать вполне реальные черты.
Знакомство Магеллана с Фалейру неслучайно. На тот момент Руй Фалейру - известный космограф, знаток астрологии, картографии и астрономии. Фалейру, как и Магеллан, обижен на короля, отстранившего его от должности при дворе. Но не только обида на короля объединяет этих людей. Пожалуй, Руй Фалейру был тем единственным человеком, кто мог подвести под проект Магеллана научную базу, создать для него теоретическую, расчетную основу, придать всей затее более четкую формулировку и даже новый импульс. И хотя Фалейру - кабинетный ученый и теоретик чистой воды, всё же его собственная система вычисления долгот, собственноручно изготовленные приборы впоследствии окажут Магеллану неоценимую помощь. Таким образом, в процессе их общения теория и практика сливаются воедино. Магеллан с Фалейру заключают соглашение и благоразумно, до поры до времени, держат свой замысел в секрете.
Что же это за проект, который вынашивал сначала Магеллан, а затем на пару с Фалейру?
На основании архивных данных и расчетов компаньона Магеллан получил подтверждение своих предположений о наличии пролива, разделяющего американский континент, воспользовавшись которым можно достичь островов пряностей не с запада, а с востока и более коротким путем, а значит быстрее. Всё это дает Магеллану основание утверждать: "Я знаю, что такой пролив существует и знаю, где именно он находится!"
Почему же тогда терпели фиаско все предыдущие попытки отважных мореплавателей на всем протяжении нового континента найти хоть что-то похожее на пролив или хотя бы обогнуть этот континент с севера или с юга? Перед ними повсюду встала непреодолимая земная твердь, и отчаявшиеся моряки уже давно махнули рукой. Есть предположение, что на существование заветного пролива Магеллана могла натолкнуть старинная рукопись, гласящая о том, что однажды, двигаясь вдоль бразильского берега в южном направлении, была обнаружена огромная бухта. Предположив наличие в этом месте устья реки, была предпринята попытка продвинуться вглубь, однако обширная и нескончаемая водная гладь больше напоминала некий пролив. Но на карте под это описание подходит только залив Ла-Плата в устье рек Парана и Уругвай, и это точно не пролив, соединяющий два океана.
Таким образом, чужие заблуждения легли в основу заблуждения Магеллана, а тот, в свою очередь, ввел в заблуждение всех остальных. Впоследствии все расчеты Фалейру о наличии аналогичного пролива на указанной широте окажутся неверными, но Магеллану важен был сам факт наличия пролива, пусть и на бумаге. Он убежден, что ему нужно во что бы то ни стало снарядить экспедицию, свое детище, дело всей его жизни, ну а практическое подтверждение само расставит всё по местам.
Кроме того, Магеллан прекрасно понимал, что Португалия, отвоевав себе Индийский океан и добившись поставленной цели, вряд ли захочет вкладываться в сомнительный проект, да еще в той географической области, которая отведена соседней Испании. А раз этот короткий путь лишит португальцев преимущества, значит его проект может представлять интерес только для испанской короны. Именно там, в Испании, Магеллану следует искать единомышленников и спонсоров.
Кроме того, Магеллан не питает никаких иллюзий относительно того, что после перехода испанской границы он, Фернан де Магельаеш, станет перебежчиком, предателем, отщепенцем, его заслуги будут аннулированы, его честное дворянское имя (которое вычеркнут из списка получателей королевской пенсии) будет навеки опорочено. Как сейчас говорят, то была его точка невозврата. Но теперь Магелланом движет нечто большее - его идея, его дерзкий проект, на реализацию которого он поставил всё. К чести Магеллана надо сказать, что границу он переходит ни от кого не прячась, не тайком, не исподтишка, а с открытым забралом.
(Продолжение следуетздесь)
Свое мнение о прочитанном вы можете оставить в виде лайка/дизлайка или комментария. А чтобы не пропустить новые публикации, подписывайтесь на мой канал!
Также вы можете отметить статью и ее автора через донаты - добровольную помощь в создании контента. Любой, даже маленький донат будет для меня бесценным и даст возможность уделять каналу больше времени, размещать больше интересных и полезных статей.
Поддержать автора можно по ссылке:
dzen.ru/lampshade?donate=true