- Повесть "Студент и русалка". Начало
- Эпилог
- ******************************
Она приехала в тот город на Волге издалека. Влюбилась в него, когда отправилась в речной тур по Волге с родителями. Город ее покорил. И она решила поступать учиться именно сюда.
Мама тогда довольно сильно скандалила - хотела, чтобы Юля поступала в их университет, прямо в ее, Юли, родном городе. Ее и ее сестры. И их отца. Мама была как раз приезжей - из Москвы. Они познакомились с отцом во время какого-то путешествия на Кавказе, она увлекалась горным туризмом. И отец тоже. Учился он в Ленинграде, а после окончания института вернулся по распределению в свой родной город. И мама - с ним. Так влюбилась, что и Москву свою оставила.
Да, вроде бы на нее это было непохоже. Но что было, то было.
Так же не было на нее похоже - вот это увлечение туризмом. Но и это было - и до сих пор, правда, в другой форме. Она сделала многое, чтобы при ее школе была секция туризма и спортивного ориентирования. И секция стала знаменитой, на весь город.
Но матушка была против отъезда Юли - туда, на Волгу. Зачем?! - не понимала она. У нас точно такой же университет, нисколько не меньше и не хуже. Есть и другой, и тоже очень большой, технический. Но если уж Юля хотела именно на тот факультет - то и у них в городе он есть! Зачем же ехать в такую даль?!
Если бы Юля объяснила ей настоящие причины своего желания, да она бы ее сроду туда не пустила. Город понравился! Ведь это глупость просто, детский романтизм! Ребячество!
И само собой, тогда бы Юля никуда не поехала.
Все это Юля понимала более чем хорошо, и объяснила матери, что тот университет, в городе на Волге, один из старейших в России (это было не совсем так). И преподаватели на факультете, где она хотела учиться - просто легендарные.
Тогда мать сказала, что Юля, раз такое ее отношение к учебе, поедет учиться в Москву. Уж там-то преподаватели не хуже, и поступить Юле туда будет несложно - золотая медаль как-никак, предмет маминой гордости (две дочери, и обе - медалистки). И жить Юля будет или у бабушки, или в семье дяди - там было ближе к университету. Родственники вовсю давали согласие на это. Но не Юля.
Спасибо, мама! Во-первых, не Москва была её городом-мечтой (вы не поверите, но это так). А во-вторых, из-под одной жесткой опеки попадать под другую - это же все, чего она хотела! И московская бабушка и дядя, мамин брат, в общем, это были какие-то варианты самой ее дорогой матушки, а от нее не то, что в город на Волге удерешь - а и даже в какую-нибудь глухую сибирскую деревню. Чтобы уже быть подальше.
Одна история ее медали чего стоила! Как мать буквально "с живой с нее не слезла", по ее собственному выражению. И не было бы у Юли медали, потому что и способностей таких не было: алгебру при всех стараниях она не тянула больше, чем на четверку. Но все Юлины заверения, что алгебра ей и не будет нужна, разбивались об утес материнской уверенности, что медаль Юле необходима и без нее - ну просто жить никак нельзя!
И Юлька занималась ненавистной - именно из-за этих дополнительных занятий, а не вообще - алгеброй с репетитором. Аж с восьмого класса. Чтобы уже с восьмого - все пятерки. Матушка была директором школы и прекрасно осведомлена о правилах получения золотых медалей.
Юля совершенно напрасно уверяла ее, что лучше бы она занималась с репетитором английским - вот английский ей как раз нужен. Все бесполезно. Алгебра! А по английскому и всем другим предметам у нее и так пятерки. Только алгебра, самостоятельно ее Юля не вытягивает, видно же. И всё только ради этой медали.
На свой иняз Юля поступила бы и безо всякой медали. Но медаль была получена, а чего ей это стоило - неважно.
И как она только уломала матушку разрешить ей поступать в тот город, в который ей так хотелось... Отец помог. Но, в общем, это было очень сложно.
Так она влюбилась в этот город, а потом - и в Олега. Она бы его не встретила - ни в своем городе, ни в Москве. Олег-то как раз жил в той самой области. "Олег.... Как я тебя люблю... Никто мне не нужен - только ты..."
Она была дома - на тех каникулах, летних... И ничего она не чувствовала.
Вернее... Кое-что чувствовала... Но не поверила в это сначала. Этого просто никак не могло быть.
Писем от Олега почти не было, только в самом начале - два. Потом долго не было. Потом - еще одно, такое хорошее, нежное. Все ее страхи развеялись. Какая она эгоистка... Олег просто много работает, до писем ли ему.
Потом - опять ничего, Юля напрасно ездила на центральную почту. После истории с письмом, когда он написал "Твой Олег" на конверте, они договорились, что Олег будет писать не по ее адресу, а до востребования, при этом - на центральную почту. Ходить на свою Юля тоже не хотела, все там ее мать знали, сказали бы - точно! - что Юлька там письма получает. Опять был бы допрос.
Но все было бесполезно. Писем не было! И подозрения снова змеями зашевелились в душе. Нет, не может быть! Олег так добивался ее расположения, так ценил их отношения. Нет, этого быть не могло! Нет... Он просто много работает. К тому же, ясно ведь было - Олег хотел свадьбу. Осенью. Как бы он ни вуалировал (а сам улыбался так мечтательно), не понять его было нельзя.
И Юля понимала. Олег вообще был любитель эффектов - разных. Само собой, такой момент, как предложение, он не мог бы сделать обыденно, Юля в этом не сомневалась. А ей-то как раз это было все равно - да хоть как!
Да он уже фактически сделал ей предложение, хотя сам, наверно, считал, что нет. Уже много раз. Она улыбнулась, вспоминая его многочисленные фразочки на эту тему. Кто бы не понял-то?
И вот - нет писем. Юля старалась держать себя в руках и внушала себе - не надо нервничать, Олег устает - вот и все. Когда они расставались, он с трудом отпустил ее, проводница их уже торопила, нужно было закрывать вагон.
Юле не хотелось ехать домой. Но как не ехать-то? Она дома последний раз была только на зимних каникулах. Когда приехала с зимних каникул, хотя они и не виделись только две недели - как он соскучился! Он же просто готов был не отходить от нее ни на минуту. Но отдых закончился, учеба. Все равно после тех каникул Олег прибегал к ней в комнату каждый день, сразу после университета. Так наскучался, как ребенок, честное слово...
При последнем их прощании было видно, как сильно переживал, что не увидятся они долго - больше месяца.
И не писал, не писал! Да еще это... Странное предчувствие...
Юля очень скучала и писала Олегу. По два письма в неделю. Хотелось чаще, но от него-то писем не было, а она - что, будет его забрасывать, что ли?
Она бы уехала раньше, да через две недели и уехала бы уже из дома - в ее любимый город на Волге, чтобы быть к Олегу ближе. Но нет, мать ее не отпускала до последнего.
"Юлечка, твой день рождения мы отметим всей семьей, а потом и поедешь. Опять ведь, доча, до зимних каникул. Уехала так далеко от дома и приезжаешь теперь из-за этого редко".
Тоже она, мама, скучала, конечно, Юля это видела. Но сама она не очень скучала по матери, по отцу больше. Но больше всех - по Олегу!
Плевать бы на этот день рождения - она уже была вся там, там, на Волге.
Но Олег... Олег ее даже не поздравил.
Как это могло быть?! Хорошо, пусть он уставал. Но не поздравить с днем рождения? Это вообще не его стиль, Олег как раз даты помнил - и даже день, когда они познакомились, это число он вспоминал каждый месяц. "Вот в это число, Юль, мы познакомились с тобой - в том январе".
Про ее день рождения и тем более он никак не мог забыть! Не круглосуточно же они там работают! А она еще, как дура, ездила на эту почту и была уверена - там его письмо. Ездила и накануне своего дня рождения, и в самый это день - утром. И на следующий день. Не было ничего! Может, на почте потерялось... Ведь все могло быть.
А тут еще эти подозрения...
Она ехала в поезде - уже вся на взводе. И что она тогда будет делать? Если Олег... если другая у него... Ехать ей было, в общем, не так уж далеко - около суток. И хорошо, что взяла все же купе, часто плакала тихонько, отвернувшись от соседей. Купе полное, люди ехали на юг - бархатный сезон.
То, что она узнала, не укладывалось в голове. Уже похоронили. Ей даже не сообщили! Да и кто бы ей сообщил... Наверно, его родители и не знали о ней. Олега и не привозили туда - в город, где они учились, родители забрали его из того, проклятого, поселка - и сразу увезли домой.
Как же так?! Он был такой живой, такой счастливый, полный планов при расставании. И - уже похоронили?!!!
Ей приснился сон, такой странный. Это все от переживаний, наверно.
Девушка. Такая красивая! Вид этой девушки был удивительным - вся она слегка сияла и волосы ее были очень длинные, крупными волнами и зеленого цвета.
Сон она запомнила и образ этой девушки надолго сохранился в ее памяти. Наверно, это ее собственное подсознание говорило о чем-то.
То, что говорила та девушка, в ее сне, было очень странно:
"Юля, прости меня! - девушка плакала. - Я не знала! Я не могла этого знать, ты была слишком далеко, Юля. Если бы ты была ближе... Всё, всё было бы по другому, - слезы лились по ее прекрасному лицу. - Я его так полюбила! Но я... Если бы только я могла это знать, я не забрала бы его!"
О чем говорило ее подсознание, Юля не могла понять точно. Об Олеге. Но что означает эта девушка? Его уход? Даже и сама его смерть... Прекрасная. Как все его девушки.
Она не могла отойти от удара - и пошла туда, куда намечала, только во второй половине сентября. Всё подтвердилось, хотя и так уже было понятно.
Юля не могла остаться в университете. Ведь даже ближайшая подруга, с которой жили в одной комнате, Светланка, сказала такое... Она, конечно, ничего плохого не хотела сказать, но Юлька разрыдалась.
- Юлечка, милая, дорогая, прости, прости, я не хотела тебя обидеть, прости, Юлечка...
Но ведь сказала! Хотя и видела как Юля переживает! Не сдержалась... А что другие?
Об Олеге она такое слышала! Уже после его смерти! Как только поганые языки их поворачиваются! Ведь нет его уже! Да и говорил-то - кто? С кем он и не общался никогда - никаким боком. Сволочи...
А сказала Света:
- Юлька, правда?! Ну Олег выдает - даже оттуда...
Вот она и не выдержала. Такая истерика тогда у нее случилась, такого не было даже когда она узнала, что нет его.
- Юлечка, Юля, дорогая, не надо, тебе нельзя... Успокойся, солнышко. Тебе сейчас нельзя так плакать...
У врача она задала вопрос: как же так? Ведь Олег все делал, чтобы этого не было!
Пожилая (и добрая, видно же - на ее, Юлино, счастье - и так-то тяжело) врач объяснила, что видела и не такое.
- Ребенок, когда хочет родиться, и не такие преграды преодолевает, милая.
- А там... все нормально?
- Более чем. Как по учебнику. Замужем?
- Нет.
Врач вздохнула. Стала что-то писать в ее карточке, не поднимая на нее глаз:
- Если... как всегда... то тянуть не надо. Сроки у Вас уже, - она посмотрела на карточку, - Юлия Вадимовна... решать надо быстро.
- А что решать?
- Оставлять будете или нет. Отец-то ребенка в курсе?
- Он умер...
- То есть?
- Умер.
- Сколько же ему было лет?
- Почти двадцать пять.
- Разбился?
- Нет... Сердце.
- О, Господи... Да... Сказать, что эти заболевания помолодели - ничего не сказать... - врач помолчала. - А как же Вы теперь-то... Избавляться будете... от плода?
- Нет! Конечно, нет.
- Рожать?
- Да!
Женщина посмотрела на нее с теплом:
- Правильно, девочка. Ребенок, он все пережить поможет. Это главное. А личная жизнь... Все устроится когда-нибудь. Умничка...
Она продолжала что-то писать в карточке. Потом встала, подошла к Юле и неожиданно обняла ее. Ох... как же ей стало от этого хорошо...
А Света... ну что с нее взять? Удивилась вот так - что Олег продолжает выдавать - и оттуда. Дурочка!
Но дома... Такое было! Юля вообще пожалела, что приехала.
Как орала мать, какими словами она ее называла! Юля, в конце концов, что-то ответила - ну сколько можно разрешать ноги-то об себя вытирать?
После этого мать подскочила и... Юлька выставила блок - просто на автомате. Рука матери отлетела в сторону так, что она даже покачнулась.
- На мать?! Дрянь!
- Больше я не позволю себя бить.
- Когда это я тебя била?!
- Всегда.
- Да тебя просто в чувство надо было приводить периодически! Ты же всегда - как баран!
Ага. В чувство... Пощечинами. Сколько их она уже получала-то... Больше не будет этого.
- Ну ничего, дорогая дочка, ничего... - мать потирала ушибленную о ее блок руку. - Никакой больше "самостоятельности". Хватит! Пожила взрослой жизнью! Будешь делать, как я тебе скажу. Ничего...
Она присела на краешек кресла. Лицо покрасневшее, злое.
- Документы затребуем сюда. Восстановишься здесь, в нашем университете. Я этим займусь... Проректора я хорошо знаю. С этим проблем не будет, так же и восстановишься - на третий курс. Догонишь, не много и пропустила. И пропустишь еще немного совсем... Сейчас и лекарства, и наркоз - хорошие, долго лежать не будешь. А я за это время твоим восстановлением в университете и займусь. И - за учебу, сразу! А что до этой истории... Ну ничего, Денис на тебе женится. Простит. Любит тебя - еще со школы. Простит...
- Ты о чем, мама? Я замуж не собираюсь.
- Соберешься! И ребенка родишь - Денису. Сейчас все хорошо делают - риска какого-то нет... Родишь... Это раньше было - риск. А сейчас - все нормально с этим. Все рожают. Вот и ты родишь - мужу. А этого... не надо!
Юлька не могла понять, о чем говорит мать. А потом поняла.
- Я от ребенка избавляться не буду!
- А то ж кому тут твое мнение нужно! Ты уже все нарешала. Хватит! Как же ты могла, Юля, как ты могла-то? Разве я так вас с сестрой воспитывала? Снежа всегда меня слушала - и что? Плохо живет? Третьего ждет!
- Ну вот... Родим, значит, почти в одно время.
- Даже и не думай! Родит она! Позорище! Я тебе семью позорить не позволю!
- Я уеду!
- Куда это?
- Да хоть куда!
- И на какие шиши ты, интересно, жить будешь? Чем зарабатывать? Ноги раздвигать?
- Мама!!!
- А что, Юля? Лиха беда, как говорится, начало.
Юлька пошла пятнами. Но не заплакала, нет. Сдержалась.
- Никаких разговоров даже! Ребенок этот - не нужен! Выйдешь за Дениса летом - да хоть оброжайся!
Мать ушла в другую комнату - к себе.
Все мать за нее решила. Она им не дастся! Что - силой они ее, что ли, туда затащат? Да она... разнесет там всё, весь этот кабинет! Все их инструменты полетят, через окно прям полетят!
А если вколют что... Вот прямо здесь, дома. Не обязательно же в вену. Успокаивают же психических больных... Прямо через одежду вколоть могут. И - на носилки. И соседям:
"Ох, Юлечка переучилась... Плохо девочке стало..."
А там - воткнут в вену, и всё. Когда она очнется - всё! Нет ребенка! Ведь это возможно... Для матери - всё возможно.
Что делать? Уезжать надо, срочно! А куда? К бабуле - в новый район? Что - мать ее там, что ли, не достанет... Еще и бабуле какой-нибудь приступ спровоцирует... Нет, нельзя. А куда... В Москву, к родственникам? Запрут ее там, пока мать за ней не приедет. Они такие же, как она. Туда, точно - нет.
К родителям Олега? Здравствуйте, вы меня не знаете, но вот - не желаете ли два дополнительных рта? Ведь даже не сообщили... Да, конечно... Они ее и не знают - как они сообщить-то могли?
И куда?
На Волгу! В тот город. В их город. А что, работу она найдет, там же много студентов - работы какие-нибудь, курсовые, контрольные - за деньги. В секции помогут! Да, в секции, точно! Они не бросят, не такой там народ.
Только квартиру надо снять, хотя бы какую-нибудь. Деньги... Хотя бы на первое время... Шуба!
Она висела в шкафу, подарок на восемнадцать лет. Юля ее ни разу не надевала. Была у нее другая шубка, попроще, ей хватало. А эта - ниже колен, норка, шикарная. Юле норковая шуба была пока не нужна, она ее даже и не забирала. "Новая же! Лерка, точно, возьмет! Договоримся! Деньги у Лерки есть - сразу и отдаст. И сегодня же и уеду".
Юля пробралась в свою комнату - нет, матери здесь нет. Там сидит, в дальней. Хорошо. И пакет, фирменный, вот он. Хорошо, что не шуршит. Только позвонить надо Лере.
Трубки нет! Юля вышла на балкон и прошла по нему, балкон был длинный, на две комнаты. Мать разговаривает в своей комнате по телефону. Про нее? Нет...
Ну и ладно. Жалко, что этого... мобильного у нее нет. Вот это жаль. У Лерки-то, конечно, уже есть эта новая дорогая игрушка. Да, игрушка... А так вот пригодился бы теперь!
"Ладно... С улицы позвоню откуда-нибудь..."
Юля прокралась в прихожую.
Дверь заперта на ключ! И ни одной связки! Понятно, почему мамочка в дальней комнате спокойно сидит. Куда "дорогая доченька" денется!
Юля снова вышла на балкон. Четвертый этаж... нет, не слезть.
Она зашвырнула пакет с шубой в шкаф и села на софу в своей комнате. Она им не дастся. Орать будет! Никого и близко к себе не подпустит!
Пришел отец. Не задержался сегодня, как обычно. Матушка ему, конечно, позвонила, ЧП ведь в доме.
Мать даже не разрешила отцу подойти к ней поздороваться, утащила в гостиную. Что-то там ему говорила, до Юли долетали отдельные слова. Рассказывала, в общем, какая их младшая доченька - дрянь.
- Вот, Юля! Папа с тобой поговорить хочет!
Юлька сидела боком к входу - за своим рабочим столом, вцепившись в столешницу. Даже не повернулась.
Отец сел рядом, в кресло, сбоку от стола.
- Юля...
Она только бросила на него взгляд и снова смотрела прямо - в стену перед собой. Говорите, что хотите! Отец всегда шел на поводу у матери и делал, что та велела.
- Дочка. Что думаешь-то?
- Я рожать буду. Не дамся.
- Ну и хорошо...
Что?!
Отец улыбался.
- А что, не вырастим, что ли? Найдем средства. Да все хорошо будет, дочка.
Она точно это слышит? У Юльки выступили слезы.
- Парень-то хороший был?
- Очень!
- Ну, значит, и сын у него будет хороший.
- Папа! - Юлька повисла на отце.
- Юль, ну что ты... ну, или девочка... Тоже ведь хорошо...
- Я тебя люблю, папочка!
Мать уже стояла на пороге:
- Обнимаетесь? Что, Вадим, ты все ей объяснил?
- Юлечка, доча, мне с мамой поговорить надо.
Отец встал.
- Пойдем-ка, Люся... - взял мать под локоть, увел в гостиную.
Ой, что будет сейчас...
Она не слышала слов, только голоса: тихий - отца, и властный, сильный - матери. И вдруг, резко:
- Всё! Я сказал! И никаких разговоров больше на эту тему!
Так отец никогда с мамой не разговаривал. Только ласково.
Юлька тихонько вышла из комнаты - отца она не видела, а мать... Та сидела, как сдувшийся воздушный шарик, вся обмягшая. И вроде плакала. Прости, мама... Ну прости...
Она не захотела жить здесь, с родителями. Говорила с отцом - тот сказал, что это-то он может себе позволить. И снял для Юли небольшую квартирку.
Приезжал Денис. И - да, он был в курсе. Каким образом... мать, что ли, рассказала?
Делал предложение.
- Денис, ты понимаешь?
- Да.
- Это ж не твой ребенок.
- Ну... а как он мой-то может быть? У нас с тобой пока ничего не было. Но я надеюсь - будет, да... Я не тороплю тебя. А ребенок - мой будет, Юль. Наш!
Нет, она не согласилась.
Писал Влад - парень, с которым она занималась в одной секции, карате. Она заходила, конечно, в секцию - тогда, в сентябре, перед отъездом, и оставила адрес. Мать отдала ей письмо. Не выбросила хоть...
Влад ее многому научил, в секции. Пытался ухаживать, но понял, что у нее есть парень - Олег. И отступил.
А сейчас, вот прямо в письме, делал предложение. Они не увиделись тогда, в сентябре - он был в отъезде.
Ну надо же... Стоило забеременеть - и сразу посыпались предложения. Удивительно...
Но и Владу она ответила отказом. Не нужен ей никто. Только Олег.
Со Снежкой они родили - с небольшой разницей. У Снежки уже было две девочки и ей хотелось сына. Родила третью. Муж ее был счастлив.
А у нее родился сын. Сын Олега. Олег бы тоже, наверно, был счастлив...
Сынуля. Артем.
Юля занималась переводом, прислушиваясь, как там сын. Подошла - тихо. Спит. Даже при свете ночника было видно как он похож на Олега.
Она ездила к его родителям, после того, как Артему исполнился год. Вот радости-то было! Конечно, Юля написала им значительно раньше, вскоре после родов. До этого хотела, но не решилась, побоялась. Пусть родится.
Хорошая у Олега семья! И мама - замечательная. Отец, как и ее, такой же - мягкий. И сестра - Таня, они почти ровесницы, два года разницы.
- Вот, девятнадцать только! А замуж она, видите ли, собралась!
- А что? Юля меня только на два года старше... А у нее ребенок. Уже год! Я тоже хочу!
- Ох, горюшко ты моё...
И портрет Олега в его комнате. Без траурной ленты, но такой... большой портрет.
- Вот, Юлечка, не могу убрать... как будто он здесь.
Плакали, конечно.
- Трудно, Юля, так мне трудно... Но когда ты написала, что сын у Олега, я просто ожила! Спасибо, девочка. Спасибо, доченька...
- Юля... Артем-то - вылитый Олег.
Они рассматривали детские фотографии Олега. С фотографий на нее смотрел ее сын.
Нина Петровна отдала ей гитару.
- Нина Петровна... Мама... Это же Олега. Память.
- Это теперь - Артема. Гитара его отца. Нет, нет, ничего не хочу слушать - забирай, дочка.
И перед расставанием:
- Юлечка, ты не забывай нас. Приезжай, прошу тебя!
Конечно. Юля ездила не реже, чем два раза в год. Танюшка вышла замуж, родила тоже сыночка.
Она перевелась на заочное отделение. Другого пути не было. Теперь сама снимала квартиру побольше, зарабатывала все же. Артем спал в детской, она занималась рядом. Квартира, хотя и тоже небольшая, но как раз удобно - для них с сыном.
Нет, что-то не идет перевод, поздно. Да и не опаздывает она. Издательство устанавливало вполне божеские сроки.
Юля достала фотографии, их было много. Раньше она и смотреть не могла - так было больно. А теперь хотелось.
Вот Олег на Волге, на пирсе: на этой - просто стоит и так задумчиво смотрит на реку, на этой - парни прыгают с пирса. Вот праздник Нептуна, на него они как раз попали в выходные дни, на базе отдыха. На танцполе - все танцуют, они тоже... целуются. Щелкнул же кто-то. Здесь она Олега сфотографировала - он загорает. А здесь они сидят за столиком в открытом кафе, Волга внизу, так красиво... Это - на дне рождения, на теплоходе. От чего она тогда так смеялась? Так было хорошо. И Олег везде такой веселый. Как они были счастливы!
А теперь она одна.
Нет, не одна! У нее есть сын!
Она еще раз подошла, поправила одеялко. И гитара его, конечно же, рядом.
Это случилось не так давно. Она застукала Артема, деловито достающего гитару Олега из чехла. И ведь открыл же! Сильный. Как Олег. А ведь всего-то четыре года.
- Так... и что ты тут делаешь, интересно?
- Мама, гита`а.
- Разве я разрешала гитару доставать?
- Иг`ай!
Вот откуда он, спрашивается, знает, что она умеет на гитаре играть? Ну... как умеет. Олегу никогда не нравилось. Конечно, по сравнению с ним...
- Иг`ай!
Надо же, настырный какой.
- Тём. Я не умею.
- Меешь! Иг`ай!
Вот откуда?
Она взяла гитару. Помнит хоть что-то? Да... вроде помнит.
Она посмотрела на сына, словно боясь услышать: "Нет, не умеешь..." Но Артем ее слушал с совершенно блаженным видом.
Она поиграла совсем немного: "Хватит".
- Нет! Еще иг`ай, еще!
Как она сама уговаривала Олега когда-то. Надо же...
Юля играла. Долго. Вспоминала какие-то вещи, даже и повторяла. Артем, кажется, готов был ее слушать просто бесконечно.
Когда она, наконец, отложила гитару, принялся капризничать, однако, хватит, нужно было готовиться ко сну. Но требовал теперь - каждый день!
А вот эту, игрушечную гитару, он увидел в "Детском мире". Затащил ее, конечно, за машинкой - мама же обещала. Артем дрался с мальчишками в детском саду, приходилось обещать - за хорошее поведение.
- Мама! Гита`а!!!
Гитара стоила о-о-о-чень прилично!
- Электронная? C воспроизведением музыки?
Нет, обычная.
Артем так смотрел на эту гитару! Как на чудо света. Дорогущая...
- Что же дорого-то так?
- Ну что Вы, это замечательная игрушка! - это продавец.
Да у вас тут всё - замечательное. Особенно цены. Как будто магазин не для детей, а для каких-то двинутых коллекционеров игрушек.
- Мама, купи!!!
Вот, начинается это: "купи-купи". Сколько раз они уже говорили об этом. Обещал же... Но что с него взять? Ребенок.
Она не купила, конечно. Даже и денег таких не было с собой. Только продавец:
- Игрушка эксклюзивная, такой раньше не было. Не залежится. Видите, у Вашего мальчика - наклонности. Возьмите!
"Возьмите..." Она не дочка миллионера. Иногда жаль.
Артем канючил все дни, до выходных. Вторник. Среда. Четверг. Пятница. И было похоже, что это не прекратится. Все уши прожужжал.
- Тём, она дорогая очень. У мамы таких денег нет.
- Я буду ха`ашо себя висти... Ни буду д `аться!
- Точно?
- Да!!!
- А потом снова будешь драться. Анастасия Юрьевна от тебя стонет уже.
- Ю`ину люблю!
- Любишь! И доводишь!
- Люблю!
- Наврешь опять - и снова драться будешь.
- Нет.
Твердо так сказал. Уверенно. Прямо по взрослому.
- А будешь драться, заберу у тебя гитару, понял?!
- Понял! Не буду д`аться.
Ну ладно, посмотрим.
С утра пошли за гитарой. "М-да... Придется перехватить у отца - до конца месяца. Не возьмет ведь потом..."
Артем переживал - вдруг купили его гитару? Это же его - гитара. А они не знали и купили! Сильно волновался.
Гитару, к счастью, не купили, сумасшедших мало. Если мать узнает, за какие деньги она взяла игрушку, скажет... Не узнает!
Счастью не было предела. И даже сейчас, спустя месяц. Артема счастье. Но не ее.
Гитару договорились не брать в садик, на это он легко согласился. А вдруг ее там сломают?! Ты что! Нет, не брал. И Юля была его единственным слушателем. К счастью для всех остальных.
Юля поняла, как страдал от ее игры Олег, только слушая "игру" сына. О, господи... Она даже показала какие-то очень простые аккорды - но куда там. Конечно, не получалось. Зато прекрасно получалось блаженное треньканье. И - пение! Песни он сочинял на ходу. Про маму, про Ю`евну. И про девчонок, конечно. А как же!
В садике у него было два "заклятых друга" - два мальчика. Они на самом деле дружили, и очень. Но дрались! Шум стоял. Правда, с другими мальчиками, теми, кто не был его друзьями, Артем не дрался. "Надо как-нибудь к психологу зайти, узнать, вот что за особенность - с друзьями-то так пластаться? "
И девочки... Да, Артем - сын Олега во всем. "Ох, и девчоночий угодник. Вот не дай же бог бабником вырастет".
Девчонок он просто "абажал", и те его - тоже.
Сестренки его тискали. Когда он был поменьше, сопротивлялся этому. А потом... нетушки! "Дифчонкиииии!" - это они все у родителей собрались, и Юля с Артемом, и Снежа со своей семьей. Еще одну родила, четвертую уже. Видимо, не остановится, пока сына не родит.
В садике у Артема было три главных подружки. Остальных он тоже любил. А этих - "абажал".
Юля всегда смотрела по утрам на этих маленьких четырехлетних принцесс, у которых на головах были такие парижи и миланы... Как только их мамочки успевают все это наплести с утра? Хорошо, когда мальчик, провела щеткой по голове - прическа готова!
Особенно было интересно наблюдать, когда она приводила Артема в садик после перерыва. Болел он, к счастью, редко ("как по учебнику" - вспоминала Юля слова той женщины-врача), но иногда они с сыном уезжали - к родителям Олега, на отдых.
Ой, что там потом, в садике, начиналось!
Девчонки выбегали в приемную и начинали его целовать просто сходу.
- Артёмчик!!!
Ох, сколько восторгов!
Юля, посадив сына на скамеечку, раздевала. Вообще-то он сам раздевался, но тут миловался бы, наверно, час, не до самостоятельных раздеваний Артему было в такие дни.
А "дифчонки" уже кружили вокруг него хороводы, такие принцессы все.
Ну и конечно, две его главных подружки - Сонечка и Вика. Быстро наводили порядок, отодвигали соперниц в сторону, сидели и нацеловывали его с двух сторон. Ну а что, всё логично, две подружки - две румяных щечки Артема. Он сидел мало что довольный. Счастливый!
Наконец, в дверях показывалась примадонна. Это Алина. Вот уж маленькая цаца! Она вовсе и не неслась к Артему, и даже близко не подходила. Только наблюдала за всей девчоночьей каруселью вокруг него. И он уже рвался: "Алина!!!"
- Артем! Стой! Я еще сандалии не обула!
Юля его удерживала буквально силой. Ой! Сейчас ведь полетит и врежется в Алину с разгона! Но он всегда тормозил - прямо перед ней.
- Алина! Я тебя люблю!!!
Ну надо же! Любит он!
Красавица неохотно разрешала себя приобнять, от поцелуев уклонялась (но Темка, впрочем, успевал и тут) и, приняв должные знаки внимания своей царственной персоне, величественно шла в группу. Артем шел за ней, как привязанный.
Что делается-то, а? И это - средняя группа!
Садик он тоже "абажал" - особенно Ю`евну. И другую воспитательницу. Но Ю`евна - это всё - любовь!
И Артем всё никак не мог выбрать - на ком он женится-то? И в результате томительных рассуждений всегда вздыхал: "Нийзя на всех?"
- Нет, Артем, нельзя! Только на одной можно!
- На одной?! - удивлению нет предела.
И так - каждый раз! Юля просто покатывалась со смеху. Повторялись эти его томительные рассуждения не часто, видимо, успевал забыть о том, что на всех-то нельзя.
И каждый раз - одно и то же. Никак не получалось - на одной-то!
Вывод - раз "нийзя" на всех, тогда - на Алине, конечно. И подумав немного: "На Ю`евне!" Нет, без Юрьевны тоже - ну никак! Только так, и все! Раз от остальных тяжелая судьбища заставляет отказаться, то от этих двух - ни за что!
Юля старалась сильно-то не смеяться. Его "жизненные рассуждения" были совершенно серьезны! Но если ей вдруг не удавалось сдержаться и она все же фыркала - ох, какие тут начинались обиды! Самые большие и с самыми серьезными последствиями.
У Артема вообще был легкий характер. Сказывалось это даже в драках, вполне себе "бойцовских". Юля всегда боялась, как бы это чем плохим, не дай бог, не закончилось, и последнее время родители "развеселой троицы" проводили с ними серьезную работу - чтобы драки эти прекратились. Артем же, получая от своих друзей тех еще тумаков, не обижался вообще, только кряхтел и потирал крепко ушибленные места. И через пару минут гонял с ними уже по группе, как ни в чем не бывало.
Легкий, необидчивый характер Артема проявлялся во всем. За одним исключением. Если только он понимал, что мама смеется над его любовью к главным избранницам его сердца - всё! Дуться он мог целый вечер, не забывал о нанесенном оскорблении. Именно так! Оскорблении! Еще и на следующий день мог ей припомнить.
И Юля старалась сдерживаться. Старалась изо всех сил, хотя каждый раз ей было очень смешно.
"Интересно... - думала она. - Олег так же девчонок любил, еще в детсадовском возрасте? Надо будет спросить у его мамы в следующий раз, не забыть бы. Интересно же!"
Юля надеялась, что все это израстется со временем и старалась не "заморачиваться" по этому поводу.
Сама она... Личную жизнь устроить не пыталась. Ей этого не хотелось, совершенно. Стала писать стихи. В издательстве не показывала, там печатались маститые поэты, что ее стихи по сравнению с ними... Стихи Юля писала просто - для себя. И для Олега.
Иногда она как будто слышала его голос: "Юль, размер-то хромает. Не видишь, что ли..."
"Да, Олег, поэтических данных у меня нет. Ты, хотя и говорил, что "мы одной крови", но был намного талантливее - во всем. Ты бы стал очень хорошим журналистом. Но известность тебе принесло бы другое - твои стихи, ты замечательный поэт, Олег".
Юля иногда читала его стихи - посвящения. Ей. За тот год... Нет, не год, вместе они были меньше, даже учитывая "конфетно-букетный" период. За все это время Олег успел написать много стихов для нее. Он их писал легко, влёт. И каждую неделю - новое, для нее, а то и чаще.
Никому Юля их не показывала. Это было ее сокровище, только ее, и ничье больше. Ее Сакральное знание.
И личную жизнь ей не хотелось устраивать... Хотя и мать сколько говорила, и Снежа...
Она лучше знает. Лучше, чем они.
Денис долго не мог угомониться. Потом связался с какой-то разведенкой. И жил с той девушкой - и все же ждал Юлиного решения, на что-то продолжая надеяться. А потом, наконец, женился на той девушке и ребенка ее усыновил. Теперь они с женой ждали совместного ребенка.
Влад... Он писал. Позже, когда у Юли появился сотовый, звонил. Звонил постоянно. И приехал к Юле, когда Артему уже исполнилось четыре года. Не у нее, конечно, останавливался. Юля показывала ему город. Ему очень понравилось все: "Особенно потому, что ты здесь живешь".
- Да ну тебя, Влад!
- Выходи за меня, правда! Люблю ведь тебя!
- Замуж... Какая из меня жена... Нет. Но у тебя же был кто-то?
- Расстались.
- Бросил, значит?
- Сама ушла. Да уже почти год как.
- Что так? Характерами не сошлись?
- Деньгами, Юль, деньгами не сошлись. Не те деньги у меня!
- У тебя? Ей, что, миллионера надо, что ли?
- Считай, что так. Нашла себе такого - летает сейчас, как птица, по всему миру. Завтракаем в Лондоне - обедаем в Нью-Йорке.
- Ничего себе! И где она такого нашла, в Москве, что ли?
- Нет, местный, из нашего города.
- И у вас в городе есть такие?!
- Юль! Ты что... И у вас в городе такие есть.
- Наверно... Я с такими-то не общаюсь.
- А вообще-то, могла бы. Если бы только захотела.
- Зачем они мне...
- Тебе, Юль, и вообще - никто не нужен, да?
Она не ответила, только замкнулась. Как всегда. Твое-то дело...
- Юль, не обижайся, правда... Думаешь, мне твои отказы приятно ловить? Сколько их уже прилетело?
- Не знаю. Если ты считал - это твое дело.
- Вот. Ты все же обиделась. Как это у тебя...
- Что? Ну что?!
- Сейчас смеялась - была такая легкая, как весенний ветерок. И всё, тут же - грозовая туча. Юль, так нельзя.
- Ты меня жизни приехал учить? Не требуется.
- Юль... Давай хотя бы не будем ссориться, я же совсем не надолго приехал.
- Знаешь, Влад, не лезь куда не надо. И в мою душу...
- Я понял, понял! Всё, Юльчик, все. Только...
- Ну, что еще? - (угрюмо).
- Юль... Неужели еще ребенка не хочется? Хотя бы одного, а? Дети без мужчин не получаются, вроде?
Вот тут Влад попал в точку. Болевой приемчик.
Она смотрела на семью Снежки. Похоже, та не остановится на четвертом ребенке. И дело не в том, что родились только девочки...
Юля вздохнула. И Артем... Эти его вопросы - про папу. Сейчас у него такой возраст, что он постоянно задается вопросом - почему папы-то нет. У всех есть (вот такая у них группа, все семьи - полные), а у него - нет.
И душа ее болела. Артем знал, почему папы нет, к родителям Олега они ездили постоянно. Портрет Олега, только поменьше, чем прежний, всё стоял в его комнате. И Артем прекрасно знал, это - папа. Только на портрете.
А вопросы все равно задавал постоянно. Не от глупости, папу ему хотелось. Такой возраст... Мамы одной мало.
Они, конечно, вовсе не поссорились с Владом. Она его провожала - на вокзале.
- Юль, ну зачем...
- Влад, у нас, сам же видишь, как вокзал расположен. Доехать до центра - всего пятнадцать минут. И транспорта здесь много, не на отшибе же.
- Юль, мне неудобно...
- Брось, Влад, я сама захотела.
И он стоял рядом с вагоном, долго. Они говорили всё о чем-то. Уходить ей не хотелось.
- Пойду, Влад, когда поезд тронется, не гони.
- Да ты что... Как я могу, Юля...
Проводница, наконец, зашла в вагон:
- Поднимайтесь, молодой человек! Закрывать сейчас буду!
- Юлечка, до свидания.
- Счастливо, Влад!
И он - обнял ее. Так внезапно. И так сильно!
Поезд уже скрылся, провожающие ушли, Юля одна стояла на перроне. Она уже и забыла, как может обнимать - вот так - мужчина. Какие крепкие руки. Как у Олега.
Юля тряхнула головой, поправила сумку и очень быстро пошла. "У родителей заночую" - решила она. Артема она оставила сегодня вечером там.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Она вышла за него замуж, за Влада. И родила девочку.
"Наконец-то! - говорила мать. - Но лучше б, конечно, за Дениса. Вот зря ты его упустила!"
"Все-то ты, мама, лучше всех знаешь, тебя не исправить..." - думала Юля.
Темка рос. Занимался гитарой. И спортом. Наверно, отчим повлиял, карате Влад не оставил до сих пор. Артем звал Влада отцом: "Папа".
Влад переехал сюда, в ее город. Юле очень хотелось туда, на Волгу, в родной город Влада, для нее - лучший город на земле. Но там каждая улица, каждый сквер принадлежали им. Ей и Олегу.
Он ей снился - все эти годы, даже когда Юля вышла замуж. И они разговаривали в ее снах, о разном. Олег много смеялся, как всегда, и всегда очень интересовался жизнью Артема. И говорил:
"Юль, я тебя не оставил. И никогда не оставлю, слышишь, Олив? Верь
мне".
А еще говорил, что читает всё, что она пишет. И ему нравилось. И она продолжала писать - для него. И для себя.
Так текла ее жизнь. То бурно. То неспешно. Как огромная и самая что ни на есть русская река.
Бездонен. Он такой, бездонный.
И не утонешь в нем, свободен ты.
Плывёшь. Спокоен ты и Океан спокоен.
Нет дна и края. Всё полно любви.
И края нет. И никогда не будет.
И можешь в годы нужные приплыть,
Коль хочешь всё вернуть и повторить.
Он любит. И он позволит, Океан любви.
Он принесёт тебя в миры любые.
А вновь штормов захочешь, что ж, шагни
На твердь Земли - ладонью вынесет, с тобою.
С его ладони ты сойдешь. Живи...
"Олег, я надеюсь - ты счастлив там, в Океане любви. Навеки твоя, Юля".
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Повесть "Студент и русалка" является заключительной частью трилогии о русской русалке. Начало трилогии - рассказ "Деревенская русалка", вторая часть трилогии - повесть "Рождение русалки".
______________________________________
С благодарностью за прочитанную книгу и для поддержки автора