1. Автограф на кассете
Стремительно летящее время уносит нас все дальше от событий в нашей жизни, память о которых хранится во многом благодаря простым бытовым вещам. Быстро меняется не только время, но и окружающий нас мир, техника – вот мы уже живем в век IT- и нано-технологий. «Прошлый век!» - говорим мы, увидев старую технику, которая только недавно удивляла новизной, а теперь воспринимается музейным экспонатом.
Но цена вещей порой определяется не стоимостью, качеством или техническим уровнем, а причастностью к тому или иному достопамятному событию. Даже самые обыкновенные вещи из армейского быта, являются свидетелями далеких событий и хранятся как память. В этих вещах хранится дух того времени, как говорят сами ветераны, а в иных предметах, специально для этого предназначенных, содержатся также звуки и голоса.
Продолжая традицию времен Отечественной Войны, к воинам-интернационалистам, служившим в ДРА, приезжали артисты, певцы. В один из жарких дней лета 1987 года в нашу часть, дислоцированную близ городка Шинданд, прибыл известный певец-бард А. Розенбаум.
Сценой для концерта было выбрано деревянное сооружение, примыкающее к торцевой стене нашего жилого модуля. Концерт был назначен на вечер. А днем наши вертолетчики свозили певца в соседнюю часть к спецназовцам. Летать на вертолете над автодорогой на низкой высоте артисту понравилось, потом он во время концерта на вопрос, как ему полет на предельно малой, скажет: «Как на крыше автобуса!»
Безопасность гастролей обеспечивалась обработкой окрестностей маршрута певца бомбардировщиками, которых сопровождали вертолеты спасательной службы. Мы летали на пределе под палящим солнцем во взмокших комбинезонах до самого вечера. И в результате опоздали на начало концерта. Когда прибежали, на ходу просушивая одежду, в «концертном зале» под открытым небом и все еще жарким солнцем был полный аншлаг.
Концерт уже шел, певец в комбинезоне спецназа с гитарой стоял на сцене перед штативом с микрофонами. Он пел, рассказывал о себе, о творчестве других бардов: Окуджавы, Визбора, Высоцкого, спел посвященные им песни. Восторженно принимали зрители произведения из цикла казачьих песен, исполненных сильным баритональным голосом. Певец успел освоить слова солдатского сленга, заимствованные из местного лексикона и непринужденно орудовал ими во время выступления.
Концерт поначалу помог забыть об усталости, но я решил ненадолго зайти в модуль, передохнуть, попить воды. Помню, когда уходил с концертной площадки, звучал припев песни «Вальс-бостон»:
«Как часто вижу я сон, мой удивительный сон,
В котором осень нам танцует вальс-бостон...».
А когда зашел в комнату, увидел там следующую сцену: у стены комнаты, за которой шел концерт, перед двухкассетным магнитофоном, стоявшим на тумбочке, сидели мои друзья-сослуживцы. Они, попивая прохладный напиток, слушали концерт Розенбаума. Что меня удивило, в комнате звучал тот же вальс, только уже конец третьего куплета.
- Что же вы не смотрите концерт, а слушаете здесь его старую запись? - когда еще удастся увидеть живого барда?
- Так мы не старый его концерт крутим, а прямую трансляцию слушаем, - ответили лейтенанты, - нам тоже сидящих мест не досталось. - К тому же, надо следить за процессом, вовремя перевернуть кассету.
- А я уже подумал, что Розенбаум на сцене под «фанеру» поет…
Оказалось, находчивые лейтенанты заранее подготовились записать выступление именитого певца. К тому времени у нас были двухкассетный магнитофон, аудиокассеты и один радиомикрофон. Перед началом концерта этот микрофон наши ребята прикрепили к штативу на сцене между двумя микрофонами. Артист не обратил на это внимания, и наш микрофон висел на штативе до конца концерта. А магнитофон, вернее, магнитолу установили в комнате у стены, примыкающей к концертной сцене прямо за спиной артиста. Включили «запись», настроили антенну приемника, включили эквалайзеры – и аппаратура для записи была готова.
Я дежурил в «студии», когда те выходили смотреть выступление певца. Записи немного мешал аэродромный локатор - наводил высокочастотные помехи, при воспроизведении записи они слышны как короткий треск, авиатехники замечают этот звук как «фирменный знак» записи. Концерт шел два с лишним часа, почти столько же, сколько умещался в кассете. В итоге эксклюзивный фронтовой концерт был успешно записан. Одна из известных песен на афганскую тему – «Монолог пилота Черного тюльпана» впервые была записана на нашу кассету. Это подтвердил сам автор перед премьерой: «Песня написана здесь, в Шинданде».
В конце своего выступления певец сказал: «Когда вернетесь домой и придете на мой концерт, а билетов не окажется, просто скажите пароль – «Шинданд-аэропорт». Кроме песен, особую ценность представляют сейчас записанные на ленту кассеты голоса сослуживцев, особенно голос замполита, поблагодарившего Александра Яковлевича за выступление и от волнения назвавшего его Алексеем Даниловичем, шумы аэродромных антенн, звуки взлетающих самолетов.
Когда концерт закончился, певца окружила огромная толпа за автографом, кто совал открытку, кто блокнот или книжку. А мы получили автограф корифея искусства авторской песни на кассетах Sony - на одном с записью его концерта, и еще на двух чистых, на которые потом переписали оригинал.
С тех пор прошло много лет. Кассета эта сохранилась, и уже пора ее оцифровать, а саму кассету передать в музей. За магнитолу сразу по прибытию из армии один нефтяник-северянин предлагал 2000 советских рублей – половину цены «Москвича-412». Но бывают вещи, которые не продаются. И магнитолу я сохранил, он отработал исправно весь гарантийный срок, и даже сейчас воспроизводит записи, но служит в основном как FM-приемник и раритет прошлого. Эта магнитола фирмы Sony, мечта меломанов тех времен, напоминает крылатую фразу командиров, которую они произносили перед строем: «Желаю всем вам уехать отсюда с ящиком, а не в ящике», что означало - вернуться домой живым и с японской магнитолой в коробке. Были и другие варианты пожеланий в зависимости от фирмы-производителя, например, поехать домой «обшарпанным» - дембель с магнитофоном Sharp.
А следы микрофона затерялись. Перевозить радиомикрофон через границу не разрешалось, поскольку он в те годы подпадал под разряд шпионской аппаратуры. Тогда наш друг запрятал микрофон в жестяную коробку индийского чая, аккуратно запечатал целлофановую упаковку и отправил как гостинец с земляком-сослуживцем в Союз. А самолет полетел через туркменский таможенный пункт Мары, служащие которого отличались гораздо большей бдительностью, чем их ташкентские коллеги. В итоге коробочка с «чаем» не доехала до места назначения.