Итак, в предыдущей статье мы рассказали о зарождении гуманизма, который был прибежищем для позднесредневековой интеллигенции, страдавшей от ужасов Столетней, Бургундских, Итальянских, Гуситских и прочих войн, терзавших в XV веке христианскую Европу приблизительно как голодные гиены терзают ляжки молодой, но глупой антилопы.
Гуманисты отличались от своих современников характерным типом мышления: им казалось, что окружающий их мир слишком вульгарен и груб, по сравнению с прекрасной Античностью, которую они боготворили и наивно полагали, что древние греки и римляне жили какою-то другой, более возвышенной жизнью. Гуманисты пытались устроить свою жизнь по неким античным канонам, которые не были на самом деле античными, а были всего лишь порождением их собственного уставшего от перманентной войны разума. Это проявилось, в частности, в том, что гуманисты упрямо пытались говорить на классической, книжной латыни, а не на ее средневековом варианте.
Читайте также: "Что такое Эпоха Возрождения?"
Этот тип мироощущения называют термином пассеизм, т. е. тяга к прошлому, вера в то, что когда-то в истории человечества был «золотой век». Очень похожие конструкции любят в этом смысле выдумывать некоторые наши современники «имперского» направления, наивно полагающие Российскую империю чудесной страной, в которой вовсе не было тайной полиции и крепостного права, а были трудолюбивые крестьяне и верные дворяне, обожавшие батюшку-царя, вот, было бы неплохо, понимаешь, «возродить» такую империю и писать с «ятями»… А эхомосковские интеллигенты с 2014 года отчаянно «возрождают» Киевскую Русь.
Всякое «возрождение» глубоко порочно и разрушительно для человеческого ума, ибо оно противоречит главному закону истории — ее непрерывному движению, о чем еще Гераклит однозначно высказался знаменитой формулой «в одну и ту же реку нельзя войти дважды». Здравая политика должна быть всегда основана на реализме, на понимании социальных запросов народа, а не на фантазиях узкой группы интеллигентов, какими бы умными и образованными они ни были. Но вернемся к истории, назад, в XVI век.
Шекспир и Сервантес
Гуманистические иллюзии и гуманитарные методы (о чем мы тоже уже говорили) были в XVI столетии всеобщим трендом, модной «фишкой». Все старались походить на древних греков и римлян, постоянно их цитировали, переводили и печатали книжки. К концу XVI века античные сюжеты стали привычным делом в европейской литературе. Любой поэт мог просто так взять и забабахать историю из жизни каких-нибудь древних Афин, не особо задумываясь над тем, правда, что в древних Афинах не было шпаг или трусов.
Хороший пример такого автора — Шекспир, который жонглирует этими сюжетами, как яблоками. Кстати, запустим песенку, красивая:
У нас с советских времен принято почему-то называть всех таких писателей гуманистами: Шекспира, Сервантеса… Но на самом деле это явная ошибка. Оба великих автора (принадлежавших к двум равно уважаемым, но враждебным народам: английскому и испанскому) жили уже в эпоху начавшегося кризиса гуманизма.
Вспомним хрестоматийную фразу принца Гамлета:
«Недавно, не знаю почему, я потерял всю свою веселость и привычку к занятиям. Мне так не по себе, что этот цветник мирозданья, земля, кажется мне бесплодною скалою, а этот необъятный шатер воздуха с неприступно вознесшейся твердью, этот, видите ли, царственный свод, выложенный золотою искрой, на мой взгляд — просто-напросто скопление вонючих и вредных паров. Какое чудо природы человек! Как благородно рассуждает! С какими безграничными способностями! Как точен и поразителен по складу и движеньям! Поступками как близок к ангелам! Почти равен богу – разуменьем! Краса вселенной! Венец всего живущего! А что мне эта квинтэссенция праха?»
Это не гуманизм, а прямая противоположность ему! Гамлет (как и его автор) откровенно раздражен и недоволен окружающим миром. Он уже не верит ни в какую томасморовскую утопию, а восхищение древними сводится у него к примитивной ностальгии по умершему отцу: «Он человек был в полном смысле слова». То, что итальянским гуманистам XV столетия казалось чем-то прекрасным, в трактовке Шекспира уже холодный и ужасный, пусть и благородный призрак. Всё изменилось спустя каких-то сто лет. Всё стало другим. Иллюзии померкли. Никакого благородного государя на троне нет. На троне — Клавдий, тиран и братоубийца. А Дания — тюрьма.
Шекспир не гуманист, а мизантроп, типичный англичанин в этом смысле, предвосхищающий еще более унылого и социопатичного лорда Байрона. Совершенно непонятно, кто и почему разглядел в этих мрачных псевдоскандинавских декорациях гуманизм! И это мы еще «Короля Лира» с «Макбетом», написанных чуть позже, не цитируем…
Немногим лучше Сервантес. Биография Сервантеса, в отличие от Шекспира, хорошо известна: нищета, военная служба, алжирский плен, долговая тюрьма на родине…
Главный герой Сервантеса, Дон Кихот, — персонаж сатирический, пародийный. Сервантес уничтожает самый популярный жанр Средневековья — рыцарский роман и хоронит как таковую рыцарскую культуру. Его нужно сравнивать с Пушкиным, который довел этот прием «взлома жанра» и пародирования до совершенства. «Дон Кихот», безусловно, светлее, оптимистичнее «Гамлета», что литературоведы подмечали много раз, особенно хорошо это видно по второй части романа, написанной 10 лет спустя после первой: связано это с тем, что Сервантес к концу жизни стал богомольным и нашел некоторое утешение от земных скорбей в вере. Но общий тон его сочинений свидетельствует о разрушении привычных людям идеалов.
Это притягивание осла Санчо Пансы за уши, видеть в выжившем из ума пассионарном старике, думающем, что он живет в мире рыцарских романов, великого гуманиста. Не нужно выдавать желаемое за действительное. Сервантес не гуманист. Сервантес — неудачник. А неудачники всегда пишут в жалостливом и «человеколюбивом» стиле: жизнь плоха, мол, но я еще верю, надежда умирает последней. Такие люди всегда цепляются до конца за свое несчастное существование, и это хорошо заметно по их текстам. Так что это тоже не гуманизм, а контрреформационная альтернатива ему (Сервантес был все-таки католик).
Великий перелом
В основе классического гуманизма — интеллигентская гордыня, желание обрести власть над историей посредством изучения античных текстов, в том числе магических. Гуманисты учились читать античные или арабские книги, и сопоставлять информацию из разных источников. И это привело к зарождению собственно критического метода, который сегодня лежит в основе, например, исторической науки. Но в XVI веке этот метод применялся ко всему! Даже к тем наукам, которые сейчас считаются естественными.
Да! Именно так. География была в Средние века гуманитарной наукой, ибо основывалась не на самих путешествиях, а на изучении книг, в которых описывались какие-нибудь путешествия, отчего в эти книги и попадали чудовищные ляпы вроде вымышленного царства пресвитера Иоанна. Биология была гуманитарной наукой, потому что она сводилась к составлению бестиариев — списков известных науке животных, а эту информацию черпали из других бестиариев, отчего в эти списки, опять же, часто попадали разные драконы, фениксы, саламандры и бонаконы.
(Бонакон – легендарное животное бестиариев, обращавшее врагов в бегство "боевым пуком".)
И, наконец, гуманитарной наукой была астрономия! Люди не изучали звездное небо, вовсе нет, а читали книги, которые уже кто-то написал про звезды: «Альмагест» Птолемея, например.
Коперник пришел к своему гелиоцентрическому выводу, о том, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот, просто читая книги и думая! Нам это кажется сейчас невозможным, немыслимым, но так оно и есть: Коперник просто догадался, логически, математически это вычислил, не опираясь на какие-то свои эмпирические исследования.
Да, это была революция. Первая и самая важная, возможно, революция Нового времени. Революция в буквальном смысле, потому что изданная в 1543 году в городе Нюрнберге книга так и называлась — De revolutionibus orbium coelestium, т. е. «О вращениях небесных сфер».
Открытие Коперника во второй половине XVI века раскололо общество на два лагеря: геоцентристов и гелиоцентристов. Это вдобавок к протестантам и католикам, на которых Европа раскололась еще в 1517 году, и к гуманистам и схоластам, которые тоже системно враждовали между собой, разумеется, постоянно выясняя, какой же философ лучше: Платон или Аристотель! Т. е. раскол сделался уже тройным. Представьте себе, что вы будете чувствовать, если вам три раза подряд сломают ногу.
Если индикатором исторических перемен считать гелиоцентризм, начало Нового времени нужно датировать 1600 годом, потому что именно в этом году в Риме (17 февраля) был сожжен популяризатор коперниканства Джордано Бруно. Т. е. старое и новое впервые столкнулись лбами. Это было бы красиво и в общем-то логично — взять за точку отсчета последний, нулевой год XVI столетия христианского календаря. Интересно, что в то же самое время в Индии могольский падишах Акбар Великий пытался сделать государственной религией синкретический солярный культ, объединяющий ислам, индуизм и зороастризм, причем в качестве «цемента» предлагался рационализм: «лишь та вера истинна, которую одобряет разум». Это свидетельство того, что рационалистические тенденции на рубеже XVI и XVII вв имели место быть не только в Западной Европе. Т. е. мир системно дозрел до переворота, который и породил мир, в котором мы живем теперь.
При этом, заметим это снова и снова повторим уже прозвучавшую выше формулировку: наш мир возник не в результате развития гуманизма, а в результате его кризиса, который продолжается, по большому счету и по сей день. Новое время возникло в результате смены гуманистической парадигмы и замены классических средневековых гуманитарных методов исследования естественнонаучными.
Физики и лирики
Началось это в первом десятилетии XVII века на Западе, т. е. тогда же, когда Шекспир и Сервантес писали своих «Гамлета» и «Дон-Кихота». Именно в «нулевых» годах XVII столетия отчетливо обозначилось развитие естественных наук. Был, в частности, изобретен телескоп, и уже зимой 1609/10 года Галилей и Симон Марий независимо друг от друга обнаружили спутники Юпитера: Европу, Ио, Каллисто и Ганимед. Т. е. люди начали исследовать небо эмпирическим способом! Границы познания сразу же невероятно расширились, в космическом масштабе. И в то же время люди полезли вглубь, в выяснение мелких деталей, из которых состоит мир. Тот же Галилей, в частности, соорудил микроскоп. В 1670-х гг технологию довел до ума голландец Левенгук, обнаруживший «анималькули» — микроорганизмы, т. е. была открыта целая новая наука — микробиология.
Т. е. начали развиваться естественные науки. В 1620 году Бэкон закрепил этот тренд «Новым Органоном», философски обосновал, скажем так.
А теперь подумаем. Гуманисты были за гуманитарные науки. А новое поколение было за естественные. Что же будет с идеологией гуманизма, которая идеологически полтора века поддерживала вот этих книжных червяков?!
Правильно, она рухнет за ненадобностью.
Это и случилось. Идеи гуманизма начали незаметно выветриваться и замещаться принципиально новым идеологическим комплексом, который венчала (вот правильное слово) уже не фигура абстрактно цельного интеллигента-гуманитария, а идея одного ГОСУДАРЯ, т. е. всё то, что обычно называется словом абсолютизм.
Связано это было в том числе с тем, что естественнонаучные методы гораздо дороже гуманитарных. Гуманитарию для работы нужно очень мало: несколько любимых книг, стол, стул и компьютер (ну или печатная машинка, или перо с бумагой). А вот «естественнику» этого уже мало. «Естественнику» нужна обсерватория, лаборатория, нужно вкладываться в дорогущую оптику, в кругосветные экспедиции вокруг земного шара… И запросы растут! Постоянно растут запросы! Сегодня они микроб какой-то открыли, а завтра, завтра-то что? Правильно! Завтра они потребуют у тебя уран, ракетное топливо и Большой адронный коллайдер (стоимость $7,8 млрд, обслуживание $1,2 млрд/год). И Международную космическую станцию (стоимость более $100 млрд! это самый дорогой объект в истории человечества, вообще!). И отказать ведь этим ученым нельзя, потому что между государями-императорами шла постоянная конкуренция, которая продолжается и по сей день в виде соперничества, например, США и России в «оборонке».
Эта естественнонаучная революция шла, опять же на фоне кошмарных религиозных войн, главной из которых нужно признать Тридцатилетнюю (1618—48 гг). Протестантские и католические страны полтора века только и делали, что воевали между собой, пока в Тридцатилетней войне не погибло от 30% до 70% населения Германии по разным оценкам. Лишь тогда все успокоились и заключили Вестфальский мир 1648 года. При этом совершенно непонятно, из-за чего они сражались, явно не из-за «95 тезисов» Лютера, потому что в истории церкви были ереси помасштабнее и пострашней, а тут просто ряд организационных соображений: «давайте этот шкаф поставим сюда, а этот стол передвинем к окну». Но все закатили глаза, повыхватывали алебарды, мушкеты, шпаги и давай друг друга убивать.
Эти войны-то и похоронили окончательно классический, ренессансный гуманизм как системную идеологию. После Вестфальского мира никакого гуманизма уже нет, потому что крупные государства («империи») окончательно победили, грубо говоря, ренессансную интеллигенцию. Теперь люди, занимающиеся гуманитарными науками, были вынуждены встраиваться в общую очередь и идти к государю за грантом. Поймите это. В эпоху Возрождения люди были относительно свободны и относительно безумны. Они могли читать любимые книжки и писать какие-нибудь гадости, и печатать эти гадости, достаточно свободно, потому что государства в XV—XVI вв были еще очень слабые, не то, что нынешние. Это были еще феодальные образования, в которых всё сводилось присяге ныне здравствующему монарху и его наследнику. Поэтому гуманистическая секта и могла творить всё, что захочет.
А вот с середины XVII столетия эта лафа закончилась. Всех гуманитариев зажали в кулак и заставили делать какие-нибудь полезные для государства вещи: писать историю этого государства, например, или составлять липовую родословную королевской фаворитке, или словари составлять, полезные для дипломатического общения с такими же государями, или экстракты из шпионских реляций делать, или еще что-нибудь.
Мир, в котором мы живем сейчас, возник из кризиса гуманизма. И в этом мире до сих пор идет вечная война физиков и лириков, «государственников» и «частников». Да, вот такая закономерность, о которой вы, возможно, никогда не задумывались. Гуманитарий — это всегда по своей природе АНТИГОСУДАРСТВЕННЫЙ человек. А «естественник» всегда более лоялен власти.
Идеология гуманизма до сих пор существует, конечно, но уже в осколочном, затухающем виде, и главными ее носителями остаются ничтожные и бездарные гуманитарии вроде того, что написал эту статью: историки, писатели, журналисты, гендерные исследователи и тому подобные люди, которых в нашем мире почему-то ну очень много! Очень. Связано это с тем, что мы живем в эпоху информационных войн. Информационные потоки со времен Гутенберга увеличились в миллионы раз, и для обслуживания этих потоков тоже нужны знающие и умеющие люди, как и для БАК или МКС. Но в идеале половину этих пейсателей (начиная с автора!) можно смело сократить и отправить работать на космические галеры, чтобы они приносили там пользу, а не занимались всякой ерундой!
Вы никогда не задумывались над тем, что в идеальном обществе гуманитарии вообще не нужны?! А вы подумайте.
Вот почему всякий гуманизм вреден. Гуманизм только разлагает общество и подменяет подлинное естественнонаучное знание шербетом из позднесредневековых соплей на тему избранничества «поэта» или «историка». Всех поэтов и историков нужно отправить на галеры.
На галеры всех!
Это было продолжение. Начало:
Что такое «гуманизм» и кто такие «гуманисты». Про гуманистику, гуманитариев и гуманистов
Читайте также (если не надоело ещё):
Про страшного (страшно неприличного) бонакона