Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Завоевание духовности есть главная задача человеческой жизни. Н.А. Бердяев

В наши дни трудно представить, до какой степени вся культура России пронизана христианством. Не на уровне богословского учения, а на тонком нерве православной веры. Писатели искали пути к совершенству, обретали смысл Заповедей блаженства. «Так и литература наша, бывало, наскакивала на христианство, пыталась уйти от него, но не умела без него обойтись — как трава без почвы. Почва же — вон она, за окном. Утренняя молитва с вечерней, да череда постов и христианских празднеств. А в центре всего, всё выстраивая в лад, всему придавая смысл, стояло Воскресение Христово и, стало быть, праздник Пасхи. (Из проповеди православного священника) Много думали русские писатели о смысле человеческой жизни и в изгнании, и в «чужом краю»: «В русском человеке есть особенное участие к празднику Светлого Воскресения. Он это чувствует живей, если ему случится быть в чужой земле. Видя, как повсюду в других странах день этот почти не отличен от других дней — те же всегдашние занятия, та же вседневная жизнь, то

В наши дни трудно представить, до какой степени вся культура России пронизана христианством. Не на уровне богословского учения, а на тонком нерве православной веры. Писатели искали пути к совершенству, обретали смысл Заповедей блаженства.

«Так и литература наша, бывало, наскакивала на христианство, пыталась уйти от него, но не умела без него обойтись — как трава без почвы. Почва же — вон она, за окном. Утренняя молитва с вечерней, да череда постов и христианских празднеств. А в центре всего, всё выстраивая в лад, всему придавая смысл, стояло Воскресение Христово и, стало быть, праздник Пасхи. (Из проповеди православного священника)

Много думали русские писатели о смысле человеческой жизни и в изгнании, и в «чужом краю»:

«В русском человеке есть особенное участие к празднику Светлого Воскресения. Он это чувствует живей, если ему случится быть в чужой земле. Видя, как повсюду в других странах день этот почти не отличен от других дней — те же всегдашние занятия, та же вседневная жизнь, то же будничное выраженье на лицах, он чувствует грусть и обращается невольно к России. Ему кажется, что там как-то лучше празднуется этот день, и сам человек радостней и лучше, нежели в другие дни, и самая жизнь какая-то другая, а не повседневная. Ему вдруг представится — эта торжественная полночь, этот повсеместный колокольный звон, который как всю землю сливает в один гул, это восклицанье «Христос воскрес!», которое заменяет в этот день все другие приветствия, этот поцелуи, который только раздается у нас, — и он готов почти воскликнуть: «Только в одной России празднуется этот день так, как ему следует праздноваться!» Н.В. Гоголь «Светлое Воскресенье»

Судьба человеческая как испытание и искушение, выдержав которые, человек поднимается на предназначенную ему духовную высоту — вот православная трактовка трагического в жизни. И Достоевский всегда проводит героев своих произведений через подобное испытание. Да и сам он прошел этот сложный путь на каторге.

«Был второй день светлого праздника. В воздухе было тепло, небо голубое, солнце высокое, «теплое», яркое, но в душе моей было очень мрачно. Я скитался за казармами, смотрел, отсчитывая их, на пали крепкого острожного тына, но и считать мне их не хотелось, хотя было в привычку. Другой уже день по острогу «шел праздник»; каторжных на работу не выводили, пьяных было множество, ругательства, ссоры начинались поминутно во всех углах. Безобразные, гадкие песни, майданы с картежной игрой под нарами, несколько уже избитых до полусмерти каторжных, за особое буйство, собственным судом товарищей и прикрытых на нарах тулупами, пока оживут и очнутся; несколько раз уже обнажавшиеся ножи — все это в два дня праздника до болезни истерзало меня». Ф.М. Достоевский «Мужик Марей»

«…Тут подошла и Пасха с ее прекрасной, радостной, великой ночью. Мне некуда было пойти разговеться, и я просто в одиночестве бродил по городу, заходил в церкви, смотрел на крестные ходы, иллюминацию, слушал звон и пение, любовался милыми детскими и женскими лицами, освещенными снизу теплыми огнями свечек. Была у меня в душе какая-то упоительная грусть — сладкая, легкая и тихая, точно я жалел без боли об утраченной чистоте и ясности моего детства».

В эпилоге романа-эпопеи «Война и мир» Л.Н. Толстой отмечал, «что духовная деятельность, просвещение, цивилизация, культура, идея – все это понятия неясные, неопределенные, под знаменем которых весьма удобно употреблять слова, имеющие еще менее ясного значения и потому легко подставляемые под всякие теории». Действительно, понимание просвещения в России всегда трактовалось довольно широко, главное – духовное совершенствование.

Пасха. М. А. Мохов. 1842 г. Холст, масло. 146,3 x 112,3. Государственная Третьяковская галерея
Пасха. М. А. Мохов. 1842 г. Холст, масло. 146,3 x 112,3. Государственная Третьяковская галерея

Только в русской литературе есть жанр Пасхального рассказа – в отличие от рассказа святочного. И главное отличие пасхального рассказа от «сказочности», чудесности, праздничности святочного – опыт более глубокого понимания себя, попытка анализа своей души.

Советую прочитать:

https://zavedeno.com/prazdniki/paskha/pashalnye-rasskazy.htmlПасхальные рассказы.

http://old.pravda-nn.ru/archive/2012-04-14/master-i-margarita/о Страстной неделе в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита».

https://www.ippo.ru/news/article/simvolika-hristianskogo-kalendarya-v-proizvedeniya-202618 Символика христианского календаря в творчестве Ф.М. Достоевского.

Ирина Мурзак

филолог, литературовед, театровед

доцент Департамента СКД и Сценических искусств ИКИ МГПУ