Среди прочего, нижний господский слой на территориях Исторической России не только определил собственный «круг чтения», но и постепенно сформировал собственную словесность, как некий особый подвид российской словесности. Этот подвид мы намерены называть «литературою н. г. с.», что позволит нам избежать постоянной полемической путаницы между а/русскою; б/советскою; в/русскоязычною и Бог весть еще какими литературами.
.
Литература н. г. с. по преимуществу занимается прямым и косвенным истолкованием и пояснением сущности неотъемлемого права «сословия экспертов» на экспертизу, апологией этого права, иллюстрациями его успешного применения, критическим отображением случаев, когда права н. г. с. так или иначе попирались или попираются, описанием страданий тех представителей сословия, которые насильственно лишены возможности осуществления своих прав, и/или вознаграждения за само обладание этими правами. Кроме того, литература н.г.с. в обличительных, иронических и сожалительных тонах описывает жалкое состояние прочих сословий, насильно лишенных экспертно-контрольных трудов н.г.с (или по самоубийственному недоумию своему – эти труды отвергнувших).
.
Здесь должно обратиться к изучению классических образцов зрелой литературы н. г. с.: напр., к «Доктору Живаго» Б.Л. Пастернака и романам «В Круге Первом» и «Раковый Корпус» А. И. Солженицына. В этих произведениях апология н. г. с. получила наиболее полное и развернутое выражение, — как в плане лиро-эпическом, так и в плане, если допустимо так выразиться, приточном, — т. е. являющем читателю образцы «правильных» ответов/реакций на те или иные вопросы/раздражители, с которыми приходится сталкиваться героям этих романов из числа «экспертов». При этом следует учесть, что главным героем произведений литературы н. г. с. так или иначе, но всегда является автор-повествователь, носитель функции верховного эксперта. Из более поздних типичных произведений лит-ры н. г. с. следует назвать лиро-сатирическую повесть Ф. Искандера «Созвездие Козлотура». Затем, в середине 80-х годов ХХ в. вперед вышла т. наз. «перестроечная» литература н.г.с., с ее основным посылом «так жить нельзя». Было объявлено, что буквально все уровни отечественной жизни исполенны системных, неустранимых пороков: от армейской повседневности – и до предоставления населению ритуальных услуг.
.
Далее российская литература н. г. с., приобретая характер «остраненный», с элементами «черной» фантастики и «нового реализма», антиутопии («антисовкового нуара»), саркастического философствования, политической басни-иносказания, либо пастиша, с элементами пародии на «неэкспертную» словесность (в этом смысле показательны работы прямых предшественников новейшего извода литературы н.г.с.: В.Н. Войновича, В.П. Аксенова, начатые «Затоваренной бочкотарой», основной свод повестей бр. Стругацких и проч.), обрела новый бурный расцвет в самом конце 80-х—90-х годах прошлого века. Это положение, с некоторыми поправками, сохраняется и поныне.
Практически тогда же, с середины 80-х, начался лавинный процесс массового внедрения представителей н.г.с. в состав российской «элиты» – высшего и среднего слоя управляющих. «Экспертное» сословие стало «сословием управляющих». Разумеется, в этой – важнейшей, – области действуют ограничения: подлинные работодатели строго контролируют ситуацию. Но во второстепенном н.г.с. дозволяется действовать по собственному усмотрению. Именно так произошло с литературой в Отечестве. Ее административно-хозяйственное сушествование практически во всех составляющих перешло под контроль н.г.с. Оттого и аминистративно-хозяйственное главенство литературы н.г.с. в пределах искусственного культурного контекста к началу-середине 90-х годов стало неизбежным. В этом-то положении мы и встретили «год литературы».
.
Все, до сих пор едва упомянутые в этом очерке вопросы, требуют тщательного изучения. К примеру, предстоит всерьез заняться созданной н.г.с. моделью истории русской словесности (шире – русской культуры). Именно в согласии с этой моделью ведется преподавание в школах и университетах, пишутся диссертации, ученые исследования, именно она упорно внедряется в читательское сознание, – впрочем, как мы скоро увидим, без желаемого успеха. Но здесь не обойтись статьями и заметками; надобны комплексные исследования и монографии. Сегодня мы позволим себе обратить внимание лишь на одну, зато существенную составляющую: это категория читателя. В сущности, позволительно сказать, что литература как действующий/длящийся культурный феномен возникает «на стыке» писатель-читатель. Даже, если это читатель «воображаемый».
.
В последние годы нам настойчиво внушают, что русские, мол, перестали быть (самой?) читающей человеческой общностью, что русские-де читать более не желают, – и не читают.
.
Для возбуждения угасшего интереса к чтению, пропаганде писательского труда в народной среде – и потребовался Год Литературы. Не так ли?
.
Важно учесть, что упомянутое целевое воздействие и лоббирующее персональноe сопровождениe (PR), сколь бы ни была высока его мощность и всеохватность, имеет свои ограничения. Главное среди них – это кратковременность результатов любой определенной PR-акции. Человека можно заставить забыть, все, что угодно; купить все, что угодно; заставить поверить во все, что угодно; наконец, заставить сделать все, что угодно. Но только в том случае, если целевое воздействие PR будет непрерывным. Такое воздействие требует чрезычайных усилий огромного числа профессионалов, а, значит, значительных финансовых затрат. Особенно в тех случаях, когда целевая группа обладает достаточно давно сложившимися и укорененными в культурной памяти принципами подхода к явлению, на которое «целевики» намерены воздействовать. Применительно к обсуждаемой нами теме, переориентация русского читательского создания на продукт паралитературного процесса, потребовала бы нескольких дополнительных десятилетий, а стоимость этой переориентации – многократно превысила бы нынешние совокупные затраты на премии авторам н.г.с., издательское дело, поддержание высокого индекса упоминания/цитирования, сдерживание и отталкивание непригодных или опасных для искусственного культурного процесса явлений/персоналий и т.п. Превращение паралитературного процесса в единственно возможный в пределах русского культурного пространства – задача дорогстоящая и непростая. Поэтому было решено, что на данном этапе достаточно будет «маргинализировать» русского читателя, объявив его исчезающим в связи со всеобщей утратой интереса к чтению. Мы полагаем, что это решение было вполне резонным: ведь под воздействием «целевиков», занятых не собственно литературой, но, т.с., глобальными русскими делами, русский читатель действительно пребывает «в упадке».
Юрий МИЛОСЛАВСКИЙ
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!