Советская каторга бурно генерировала собственный культурный слой. По тюрьмам публика яростно сидела. Зачастую за пьяную драку да мешок зерна, с совхоза украденного, чтоб еще одну бутылку «бормотухи» добыть. Добавьте сюда армейско-дембильские напевы да посконный полупьяный вой российского крестьянина и мастерового, причитания девиц, оставшихся без должного сексуального внимания, и светлые мечты о всяком несбыточном.
Вот о чем очередная глава постапокалиптического неистового романа "Артинский ярус".
Глава 23
Башкирия, Мечетлинский район, село Больше-Устьикинское, санаторий «Карагай».
Ноябрь, 202...г.
Ностальгический вечер удался – прибывшие из Красноуфимска дедки со старушками отменно повеселились. Они, кстати, сразу же по приезду развели бурную деятельность – бабульки изучили условия приготовления пищи на кухне и заявили Флоре, что еду будут готовить сами. Не потому, что не доверяют, а потому что умеют и привыкли. Также мыть посуду и прибираться в жилье. Даже смены и дежурства расписали. А также заявили, что навяжут, нашьют и вышьют уйму теплых и красивых вещей. На всех хватит.
А старички выдали Абыю список своих талантов, навыков и специальностей. Среди них оказались врачи, педагоги, механики и даже один зоотехник. Хватало слесарей и токарей. Появились добровольцы-истопники. Все поголовно объявили себя рыболовами и охотниками. И ярыми противниками тунеядства в любом виде.
Абый подтвердил им, что специальности востребованы буквально все, никто обузой для халифата не будет, и заявил, что со спокойной душой отдает обеспечение жизнедеятельности санатория в руки людей сведующих и знающих. То есть – новым постояльцам. А Флора поможет и обеспечит всем необходимым.
Затем Абый наконец-то откланялся и в сопровождении двух бойцов охраны отбыл домой. Флора облегченно вздохнула – отец ее все же напрягал. Старик был крут и уперт. Да еще начал требовать от Федора бракосочетания с дочерью по мусульманскому обычаю. Проводив Абыя, Флора сообщила Федору, что обрезание ему сделает лично и по собственному вкусу. Чем повергла Федю, уютно расположившего на скамеечке в санаторном бору со второй уже бутылочкой и горкой закуски, в неслабое изумление.
Поскольку новопоселенцам заранее объявили, что вечером состоится небольшое застолье с небольшим же концертом, то старушки лихо распоясались и наготовили уйму великолепных закусок и заедок – кто на что горазд. Повытаскивали из памяти древние рецепты. Тем более, что с продуктами проблем не было и быть не обещало. Как, собственно, и с выпивкой.
Вечер прошел феерически: поначалу Андрей горланил обещанные песни из откровенно кабацкого репертуара, под которые пожилой люд не только ринулся в пляс, но еще и рояль потребовал – среди старичков выявились и любители по клавишам постучать. Рояль, как водится, оказался в кустах, то есть – на втором этаже одного из зданий. Точнее, не рояль, а пианино. Пока этот весьма тяжелый инструмент несли из соседнего корпуса, особо ретивые дедки повыворачивали да надсадили себе спины. Но потом заявили, что пляска – лучшее средство т всех болезней и дробно выдали какой-то бойкий татарский чарльстон вперемежку с чечеткой. Разгул был невероятный и с валом заслуженных аплодисментов. Один из старичков азартно даже вопил «Мустафа-Ибрагим!» (*), изображая Queen Jazz . Он оказался очень известным красноуфимским гинекологом, но уже не практикующим. А также убежденным ловеласом. Обещал непременно выдать очаровательной красавице Флоре некие очень полезные советы.
Но усталость и эмоциональный выброс сказались – к полуночи измотанные празднеством жители санатория побрели спать. Некоторых, правда, до комнат пришлось сопроводить – укачало немного да и местность незнакомая. Флора отметила, что старушки, словно по волшебству, моментально навели на месте разудалого пиршества отменный порядок. Федор с Андреем расположись в кабинете у Флоры – оба с гитарами. После того, как Флора вкратце доложила Абыю о результатах удавшейся геронтовечеринки, на пару исполнили ей «Отель «Калифорния»(*). В ее честь. Подарили, короче, песню потрясающей башкирской красавице. Федор пафосно преклонил колено и предложил ей руку и сердце. Флора отнюдь не отказалась. Вместо кольца Федор подал ей бокал коньяка – иной подходящей к случаю бижутерии в окрестностях не нашлось.
- Ладно, Федор, уговорил – обрезания не будет, - сквозь раздирающий ее смех милостиво сообщила Флора. – Не будем излишне консервативны! Взамен расскажи-ка мне про еще один свой талант – роскошное музицирование.
Федор отчего-то замялся. Начал вещать, что не все так уж и роскошно, да и вообще… Андрей перебил его:
- Ну, вот еще и один талант Федора – скромность. Не Федор, а непочатая с бутыль с талантами. Ладно, я за него рассказывать буду. Мне все равно после песнопений горло нужно прочистить, а эти сатанинские ваши водки с коньяками мне как-то не в тему. Расскажу, но издалека начну, чуть-чуть подробно. Благо, время у нас, я полагаю, пока еще есть. Начнем с того, что такое Арти. Вот, представь, Флора, Арти. Век прошлый. 70-ые годы. Замкнутое пространство эти Арти конца 60-х и начала 70-х годов. Сухопутно поселок связан с внешним миром через разбитую гравийную трассу, ведущую к Красноуфимску. До пункта назначения автобус системы ПАЗ идет два часа. Пассажиры выходят на конечной станции - Красноуфимском железнодорожном вокзале – запыленные, измотанные и порой заблеванные, так как не все выдерживают дорожной качки. Отсюда начинается дорога в мир. Есть еще один вариант вырваться из родного поселка – через аэропорт на самолете АН-2 (*). Полет занимает 45 минут, место приземления – свердловский аэропорт Уктус. Малая авиация в те времена исправно действовала и не считалась зазорной. Но билеты дефицитны, а вылет не гарантирован – капризна уральская погода. Бытует пословица «На Урале три дыры – Арти, Гари, Таборы». Местное население непатриотично называет родной поселок «ямой». Милая артинскому сердцу «яма» процветает – механический завод исправно перевыполняет план, работая по госзаказам.
Вокруг завода кипит жизнь. Идет бурное строительство, растут первые трехэтажные дома. Заложена первая благоустроенная кирпичная школа. Под строительные объемы создаются новые организации, специализирующиеся на обслуживании поселка и окрестных совхозах. Даже канализация появилась, а то весь поселок, окромя дворового сортира, не знал иных удобств. Даже более интимную подробность сообщу – в одном из цехов начальник расстарался да и поставил несколько биде в дамском туалете. Биде как собственно предмет гигиены в то время был в невероятном дефиците. И откуда добыл это сантехническое устройство пронырливый начальник - никому не известно. Однако добыл, установил, кафельной плиткой обложил и чуть ли не высокоторжественное открытие нужника с традиционным разрезанием красной ленточки произвел. На следующий день опечалился – труженицы цеха биде загадили. Засрали, короче. Такая вот попутная туалетная история, не к вашему бравурному бракосочетанию будь сказано.
При численности населения в 14 тысяч в поселке обнаруживается самое большое в регионе количество техники на душу населения – более 7 тысяч единиц. Зажиточно живет поселок, если брать транспорт за единицу счастья. В основном это счастье - мотоциклы. Обладателей «москвичей», «запорожцев» а, тем более, «волг» или «побед» считают удачниками и ловкачами.
Взрослое население увлечено развитием личного подворья – цветут сады и огороды, увеличивается поголовье частного крупного рогатого скота, создаются пасеки и микрофермы по разведению пушного зверя. Попутно охота и рыбалка. Народ трудится, не покладая рук. Свободное время – удел молодежи. В поселке активно развивается спорт. На стадион во время футбольных матчей вход по билетам, но каждое ристалище становится праздником. Трибуны переполнены, а безбилетники дислоцируются на крыше складского пристроя к центральному магазину местного райпо. В почете волейбол и баскетбол. Зимой на пруду систематически проходят лыжные гонки, на стадионе заливается каток, где вечером – музыка и иллюминация. Азартно проходят сражения по хоккею с мячом.
Действует музыкальная школа, работают три библиотеки, заводской дворец культуры с кинотеатром, еще один кинотеатр «Мир». На месте бывшей «чайной», где народ любил побренчать гранеными стаканами, заложено здание районного дворца культуры. Место считается проклятым – ранее там дислоцировалась главная артинская церковь, большой и живописный храм, которую бодро разрушили ретивые комсомольцы, уничтожив при этом утварь и иконы. Проклятие оправдывает ожидания – вскоре один из строителей погибает, летально сиганув, будучи изрядно выпивши, со второго недостроенного этажа на груду кирпича. Летом чуть ли не ежегодно на стадионе выступает «поезд искусств» - понаехавшие знатные артисты кино и эстрадные исполнители несут в народ свой талант. Для создания бури эмоций особых усилий не требуется – публика рада одному лишь присутствию кумира на сцене.
Появляются черно-белые телевизоры, будоража артинцев сценками из столичной жизни, «Кабачком «13 стульев» и прочими «голубыми огоньками» Надвигаются магнитофоны, работающие на кошмарном носителе «тип 2» - систематически рвущейся ленте. Но даже этот кошмар становится залогом определенной свободы – уже можно прослушивать не только радио и продукцию Апрелевского завода грампластинок (*), но и нечто новое.
Новое и неожиданное приходит как на пленках, так и на «костяных» пластинках: рок-н-ролл, буги-вуги или Аркадий Северный. Качество скверное, но любопытство огромное. Кстати, ближайший пункт кустарного изготовления «костяного граммофона» находился на вокзале в Красноуфимске.
Казалось бы, культурная жизнь в Артях насыщенно процветает… Но летом в саду имени 1-го Мая уже не играет духовой оркестр – музыканты постарели и спились, будучи частыми исполнителями похоронных маршей. Кстати, этот духовой оркестр вошел в легенду – после Второй Мировой войны известный уральский сказитель Павел Бажов, будучи депутатом, решил посетить Арти и Красноуфимск. Для встречи знатного гостя к перрону вокзала станции Красноуфимск был подан заслуженный и очень известный в округе духовой оркестр от артинского заводского клуба. Посещение округа знаменитым автором «Малахитовой шкатулки» случилось зимой. После бравурного исполнения встречного марша на красноуфимском вокзале музыкантам не нашлось места в машине – туда пришлось загрузить прибывшую с депутатом свиту. Поэтому обратный путь до Артей протяженностью в 60 километров по заснеженной дороге, да и порой вообще по сугробам, музыкантами со всем своим инструментом наперевес пришлось пройти за три дня. Пешком, но, конечно же, попутно частенько останавливались «для сугрева». Да еще и провели танцы в клубе села Манчаж. А также завернули в деревню Симинчи. О Симинчах чуть позже расскажу. Но вот такие культурные были люди. Но были… Один из самых легендарных оркестрантов того времени – человек очень невеликого роста, точнее – карлик, Юрий по кличке Фунтик спьяну замерз майской ночью в средине 70-х годов в грязном переулке.
Понятно, что надвигалась смена музыкальных поколений. Новое поколение было вооружено гитарой. Стоит обязательно отметить, что эта гитара уже шестиструнная, взамен еще довлеющего в те времена классического русского семиструнного строя. А это - новые возможности и скорость освоения. Наспех осваиваются пяток аккордов, усваивается термин «медиатор» и начинается исполнение модных песен.
Андрей отхлебнул из графина какого-то очередного морса, заботливо созданного изобретательной Флорой и продолжил: - Я преклоняю голову перед мощью советской пропаганды и агитации, но официально утвержденные и идеологически отфильтрованные песни в те времена уже не были модными. В репертуар уличных исполнителей вошли произведения авторско-народные. Возможно – примитивные, вероятно – пошловатые, скорее всего – откровенно грубые, но простые и понятные. А многим и кровно-близкие. Потому что часть артинцев не переминула ознакомиться с советской пенитенциарной системой, которая также весьма продуктивно генерировала собственный культурный слой. По тюрьмам публика яростно сидела. Зачастую за пьяную драку да мешок зерна, с совхоза украденного, чтоб еще одну бутылку «бормотухи» добыть. Добавьте сюда армейско-дембильские напевы да посконный полупьяный вой российского крестьянина и мастерового, причитания девиц, оставшихся без должного сексуального внимания, и светлые мечты о всяком несбыточном. Гитара стала атрибутом выходного костюма или психологическим фрагментом ее носителя. Исполнитель – «первый парень на деревне». Гитара звучит на свадьбах и очень популярных в то время армейских проводах. Поскольку выпивка в Артях была тогда событием нескончаемым, то гитарный перезвон был главной закуской.
Я даже и не помню, когда меня загрузило музыкой. Чисто дворовые песни меня как-то обошли стороной. И до сих пор у меня аллергия на всяких бардов и прочих шансоньеток. Считаю, нет смысла размышлять о феномене так называемого «русского шансона» или «городского фольклора» - на это есть специальные ценители, любители, адепты и апологеты. Но для некоторых эстетов стоит напомнить, что те самые дворовые или подзаборные песни были частью суровой реальности. И оттого милы и близки народу. Это в наши еще допогибельные времена текст популярного совсем недавно попсового шлягера «Плачет девушка в автомате» казался глубоко сюрреалистичным: «автомат – это что?», «обручальное кольцо – это еще куда?». Но в те времена в Артях эта песня звучала из каждого темного закоулка, потому что трагедия обманутой девицы была всем понятна и объяснима. Так что, друг мой Федор и изысканейшая Флора, предлагаю вам выпить, наконец-то, за факт вашего обручения. Чтоб никаких автоматов! А ты, Федор, держи свой «глок» пистолетом!
- Андрей, ты словно лекцию читаешь, как будто специально готовился, - засмеялась Флора. – Но занимательно и очень увлекательно.
Федор с Флорой стукнулись наполненной коньяком посудой – у Флоры в руке был бокал, презентованный Федором, а Федя своим привычкам не изменял, пил из граненыча. Андрей, отхлебнувши морса, рассказ продолжил:
- Я в какой-то момент начал выискивать-разыскивать всякую забугорную музыку и старательно слушать. Если брать за точку отчета в то время как бы новинки, с треском и скрипом звучащие по средам в 21-30 по «Голосу Америки» (*), (а это, помнится, была, к примеру , «Black Dog» (*) от «Led Zeppelin») то лет мне должно было быть тогда 11-12, как-то так. Эта песенка тогда активно крутилась, я по утрам, бредши в школу, я, бывало, напевал «хей, хей, мама…». Немного постарше стал, влился в компанию ценителей зарубежной музыки. Слушали все, что попадется, абсолютно безсистемно. Рассматривали фото исполнителей. Мечтали и наслаждались. А музыка все равно мозги вставила, мировоззрение упорядочила. Чувствовали себя какими-то уникальными.
Результатом такого нарциссизма стала попытка создания школьного ансамбля. Коллектив, как сейчас бы сказали, был откровенной «кавер-группой». Репертуар от «шизгары» (*) до Monkeys (*), потом даже Bay Сity Rollers(*) прихватили. Для начала даже «квартирник» закатили в хате одного из друзей, родители которого выехали работать на севера. Соседи дрожали и ругались! Инструмент был сборно-самодельный, но про это отдельная история. Потом подфартило – в ближнем селе Симинчи в клубе неожиданно оказался никому не нужный набор инструментов, отсутствие соответствующих умельцев и желание директора культурного очага устраивать по субботам веселье. Сошлось все эти интересы в одну кучку. После недолгих переговоров друзья мои посетили село, осмотрели инструмент и решили устраивать провинциальные танцы.
Во второй половине дня грузились на рейсовый автобус, двигающийся в Красноуфимск, перед поездкой закупали крайне дешевое плодово-выгодное вино и впадали в хорошее настроение. Ночью, когда рейсовый автобус возвращался в родные Арти, грузили друг друга в него. В зависимости от состояния мироутворения. Водители к нам привыкли. Началось все, естественно, с битвы с местным народонаселением. Потому что так полагается. Без драки сельском клубе никак нельзя. Потом подружились и совместно пили брагу. Браги всегда хватало. Если не хватало – приносили еще. Очаг культуры к этому располагал. Культура кипела!
Был даже крайне любопытный эпизод с кинематографом. Школьником я был вполне высококультурным человеком, потому часто смотрел кино. И вот как-то в то время порадовали нас фильмом «О, счастливчик» (*). Меня и моих друзей тогда интересовало главное – саундтрек к фильму сделал Аллан Прайс (*), тот самый, который из легендарной тогда группы «Animals» (*). И мы фильм посмотрели, и фильм был замечательный, а саундтрек, да и всякие сценки с travelling band (*) – восхитительны. Но вот напасть – фильм отчего-то демонстрировали у нас в Артях только один день. Наверное, потому что забугорный и не несущий должной пропаганды строительства коммунизма и прочего здорового образа жизни. Но все таки демонстрирующий гниение запада, пусть даже гротескно и саркастически, но все равно гниение.
Всего один день. А хотелось еще глянуть. Тут совершено неожиданно сложилась правильная ситуация. И вот в очередной приезд в Симинчи, как раз после того, как посмотрели в родном поселке «О, счастливчик!» , выяснилось, что пленка с этим фильмом застряла в этой деревне. Население отчего-то не пожелало смотреть этот фильм, а пожелало смотреть индийское кино. А пленка в осталась в клубе. По такому случаю напоили киномеханика, причем поили принесенной им же самим брагой, изъяли у него ключи и отправили его домой. Откатали танцы с обязательной программой «брага-обжиманцы-драка», на ночной рейсовый автобус грузиться не стали, а начали смотреть фильм. Смотрели три раза и до утра, а попутно распивали брагу, заботливо принесенную местной публикой. А потом совершили надругательство – мало того, что переписали на магнитофон саундтрек, но еще и вырезали из бобины с пленкой кадры с песнями, изрядно подсократив фильм. За что, кстати, киномеханику потом дали изряднейший втык начальники-кинематографисты-фильмопоставщики. Но мы был счастливы! Вот таким тернистым путем шла на Седой Урал культура. И хотя классик марксизма-ленинизма утверждал насчет «важнейшим искусством для нас является кино», но это все полная херня. Музыка – вот искусство, которое всех вдохновляет. Воистину сказано – нам песня строй пережить помогает! (*).
После школы я поступил в культурно-просветительное училище в бывшем Свердловске и продолжил занятия музыкой. Там масса отдельных историй, даже в США пришлось в кабаках попеть, а в бывшей Москве и на разогреве у Deep Purple (*) выступать. Так случилось. А Федор, как ты уже Флора, несомненно поняла, очень удачно музицировал в том самом школьном ансамбле. И после школы несколько лет выступал уже в поселковом коллективе. Очень удачно и талантливо. Пока не переехал в Москву и стал там «лимитой» - бытовал тогда такой термин. А прочее тебе сам Федя расскажет. А я двинусь спать. Притомился.
- Вот, кстати, отчего я в Арти хочу все-таки наконец-то добраться, - остановился в дверях, на пороге, Андрей. – Хочется очень с друзьями повидаться, глянуть – кто выжил и зачем выжил. Людей посмотреть и себя показать. Гостеприимство твое, очаровательная наша хозяйюшка, потрясает и обволакивает, даже затягивает, - Андрей взглянул с веселой ухмылкой на Федора, - Но хотелось бы и на историческую родину все ж таки добраться.
- А вот это без проблем, - встрепенулась Флора. – Абый сегодня как раз интересовался, не хотите ли вы с Федором до Артей сбегать. Потому как отец увлекся дипломатией и хочет Равиля, как представителя халифата, отправить для начала переговоров по установлению отношений. И коли уж вы артинские уроженцы, то хотел бы, чтоб Равиль с вами поехал. Я ему сказала, что никуда Федора не отпущу, так он сразу же предложил мне, как верной башкирской жене, вместе с вами попутешествовать. Пообещала, что днями продумаю и решу, как все лучше устроить. Но сегодня, судя по веселому вечерку, все как-то само собой сложилось, есть на кого дела в санатории возложить, поэтому можно и в путь готовиться. Но, думаю, двигаться нужно послезавтра – завтра ж красноуфимцы по трассе пойдут. Это как минимум тридцать тысяч машин. Невероятный табор! И трасса будет транспортом забита. Так что, будем готовы. Кстати, придется еще для Артей презент транспортировать – наши парни добыли рефрижераторную фуру, груженную свининой. Свинина, конечно, так себе, антибиотиками до одури проколотая, но мусульмане ее напрочь отвергают. Потому решили артинцам передать.
- На, Боже, что нам негоже, - засмеялся Федор. – А в Арти, естественно, нужно съездить. Вспомнить, как говорится, вкус детства. – И Федя размашисто хлебанул коньяк из граненыча.
- Флора, научи его плотно закусывать, на это тоже талант нужен, - прокомментировал Андрей лихие телодвижения приятеля. – Ну все, я спать.
Андрей ушел, а Флора игриво двинулась на Федора:
- Обещала тебя своими талантами удивить? Так готовься! – и улыбнулась. – Вот ты, Федя, первый мужчина, который меня своей неустанной выпивкой абсолютно не раздражает. Еще один яркий талант. Отъявленное скопище талантов!
Федор допил коньяк и заявил: - Всегда готовы! Будет звенеть талантами громко и гордо!
Так в санатории «Карагай» завершился первый день Исхода – экстренной эвакуации жителей Красноуфимска.
- Очередная глава завтра. Тем более, что вы успешно подписались на мой канал. Значит - вам крупно повезло. Читать - это вам не тиктоках задницы разглядывать.