Людмила Семёновна с нетерпением выглядывала из-за калитки, ведь с минуты на минуту должен приехать ее сынок Дима со своей женой Соней, о которой она знала из писем да по рассказам.
Дмитрий в конце войны женился на медсестре, которая отправилась на фронт в полевой госпиталь. Сама Соня из Смоленска, по окончании войны они с Димой остались в этом городе, так как Сонечка была уже на последних месяцах беременности и ей было бы сложно перенести длительную дорогу в Ульяновскую область. Дима приезжал в июне к матери, а через три недели уехал в Смоленск к жене, так как той срок родов подходил.
В конце июля пришла весточка - у Людмилы Семеновны родился внук Тимофей, здоровый розовощекий малыш.
Сонечка, которая все детство провела с бабушкой в деревне, была не против переехать с мужем в сельскую местность. Город ее не особо привлекал, ей нравился простор, свежий деревенский воздух и, как ни странно для молодой девушки, работа на земле. Больше всего на свете она любила цветы и мечтала посадить их в палисаднике и любоваться ими из окна.
Но сразу после рождения уехать в село не получилось - Соня сломала ногу, пришлось отложить поездку. Потом в зиму ехать не хотели, решив пересидеть ее в Смоленске.
А уже в начале апреля 1946 года семья Шустовых выехала в родное село Дмитрия, где их ждала Людмила Семёновна. В Ульяновске они остановились на сутки у тёти , дав в село телефонограмму о том, что приезжают.
Женщина выглядывала их с самого утра, и вот на размытой после вчерашнего дождя дороге показалась лошадь с повозкой. Это Игнат везет со станции ее сына с невесткой.
Поправив платок, она в волнении вышла на дорогу встречать своих детей.
-Здравствуй, мама, - спрыгивая с повозки, Дмитрий заключил ее в крепкие объятия.
-Здравствуй, сынок, - Людмила Семеновна отстранилась и посмотрела на красивую молодую женщину. Берет едва прикрывал пышную шевелюру белокурых локонов, а ее большие карие глаза с интересом смотрели на свекровь. В руках женщина держала ребенка и Людмила Семеновна помогла ей, взяв внука на руки.
-Вот, мама, это моя жена Сонечка, о которой я тебе много рассказывал. А это твой внук Тимофей.
-Я рада, что вы приехали и мы наконец-то познакомились. Ну, пойдемте в дом, чего тут стоять? - Прижимая к себе внучка, Людмила Семеновна засеменила в дом. Все уже готово там к приезду дорогих гостей.
***
Дмитрий вышел на работу механизатором, Сонечка стала работать по своей профессии. Председатель был рад , ведь ближайший фельдшер в Малоандреевке, ежели кому помощь нужна была серьезная, везли больного туда, либо посылали за фельдшером. А ежели жар или рана какая, то справлялись своими силами.
А тут хоть и медсестра, но человек с медицинским образованием, что в селе ценилось.
Людмила Семеновна с удовольствием нянчилась с внуком, она так давно мечтала о том дне, когда вся семья будет в сборе. Невестка ей очень понравилась - трудолюбивая, веселая, и в тоже время с буйным нравом. С такой не забалуешь. Людмила Семеновна вспомнила себя в молодости - такой же бунтаркой была, видно, по крови ей от отца это передалось. Женщине нравилось, что Соня не лебезила перед ней, а имела свое мнение, которое не стеснялась высказывать, за что свекровь ее еще больше зауважала.
Как-то, подслушав их разговор, соседка Катя подошла к Людмиле Семеновне.
-Слышь, Людка, не мое конечно дело, но почему ты позволяешь своей невестке тебе перечить? Я ее уважаю как медсестру, она за столь короткое время уже успела многим помочь, но разве так положено со свекровью разговаривать? Вот я свою Наташку в ежовых рукавицах держу.
-Ты права, Катерина, права, не твое это дело! Невестка дело мне говорит, я сегодня была не правой и это признала. И мне нравится, когда со мной напрямую разговаривают, а не улыбаются в лицо, а потом за глаза хают.
-А кто хает? Наташка моя? Не посмела бы она никогда!- выпучила глаза Екатерина. - Просто у твоей Соньки уважения к тебе нет.
-Вот как раз наоборот, она меня уважает и это доказывают ее поступки и ее действия. А то, что она все в глаза говорит, так то к лучшему, нежели она будет называть меня старой каргой. Вот так.
Катерина недовольно состроила гримасу и, развернувшись, пошла прочь. Уж она-то знала, что Наташка называет ее за глаза старой каргой, но делала вид, будто она ничего не слышала. Зато она при ней слова лишнего не скажет!
-Что, опять свой нос всунула в нашу семью? - спросила Соня свою свекровь. - Вы меня извините, если я где-то была не права, просто у меня кроме бабушки никого не было, а она померла когда мне было 12 лет. Я жила в детском доме до войны, там была борьба за выживание, никто не учил нас как вести себя в семье.
- Все хорошо, дочка, не обращай внимания. Я действительно была не права когда в бак с кипятком закинула твою ночнушку. Ну откуда мне, деревенской бабе знать, что ее только в теплой воде стирать можно? - Засмеялась Людмила Семеновна. - Я же по старинке , время от времени все белье светлое в кипятке замачиваю. А ночнушка красивая, ткань такая приятная.
-Это мне Дима подарил перед отъездом. А вы все же, когда я где-то лишнего сболтну или резка буду, осадите меня.
- Ой, я сама такая, если мне что не по душе, тут же говорю.
Женщины рассмеялись и продолжили свое занятие, а именно высаживали семена цветов в палисаднике перед окном. Эти семена и луковицы Соня привезла с собой из города.
К вечеру, закончив ковыряться в земле, невестка и свекровь отправились в баню. Людмила Семеновна, сидя на лавочке в парилке, перекрестилась. Соня сделала вид, что не заметила.
- Вот как славно сегодня помыться, в чистом теле - чистая душа, как говаривала моя бабка.
-А почему сегодня Дима баню затопил, ведь обычно же по субботам растапливает?!
- Ну как же, детонька, сегодня чистый четверг, в такой день даже ворона вороненка в луже моет.
-Все равно не понимаю вас. Ладно, пойду ополоснусь и Тимку буду спать укладывать, - Сонечка спрыгнула с лавки, зачерпнула ковшом воду и стала себя поливать. Пока она стояла, зажмурив глаза, Людмила Семеновна ее перекрестила.
Искупавшись, Людмила Семеновна вошла в дом и посмотрела в чугунок - там уже настоялась луковая шелуха. Положив в отвар яйца, женщина поставила их варить. Когда Сонечка вышла из комнаты, она увидела как ее свекровь складывает ярко-коричневые яйца в маленькую корзинку.
-Мама, а что вы делаете? Зачем яйца так сварили, это особый рецепт?
-Деточка, ты чего, не слышала про Пасху?
-Пасху? Ну кой-чего слышала, но особо не вникала.
- Пасха будет в воскресенье, мы будем яйцами христосоваться. Так как батюшки в селе нет, я сама почитаю над ними молитвы из старого молитвослова, что мне от матушки достался. Жаль, настоящих куличей невозможно напечь, не с чего.
-Я вас не понимаю мама, какие молитвы, какие яйца? Мы же не в прошлом веке живем! Я так понимаю, что это религиозный праздник, а значит - пережитки рабского прошлого, которое наша доблестная Советская власть истребляет!- с жаром в глазах произнесла Соня.
-Ох, дочка. Вы сейчас у нас современные стали все, ученые, а ведь испокон веков люди в Бога верили, да молитвой спасались. Я ведь крещеная, может быть и ты тоже была крещеной.
-Ну может быть, - неуверенно пожала плечами Соня.- Я же с бабушкой жила, а она при своей жизни тоже все на икону молилась, да с крестиком меня спать укладывала.
-Значит, крещеная, - кивнула Людмила Семеновна.
-Да ерунда все это. Ну какой бог? Смешно, право. А что думают ваши односельчане, они знают?
-Сонечка, у нас многие в селе до сих пор царскую власть помнят и не так то просто из душ людей веру в Бога вычеркнуть. Да, все в тайне молятся, подозреваю даже, что и наш председатель, ведь его отец алтарником был при нашем храме, который снесли.
-Как же его с такой биографией в председатели-то взяли?
-А кто об этом знает? Пожар был, многие документы погорели и никто не знал, кем отец его служил. Простой обычный деревенский житель, коров пас, кому он был нужен?
-А если кто в городе прознает?
-Сонька, прознают, если кто донесет. А у нас село на тридцать домов, все друг друга знают, почитай как родные друг к другу относимся. Вот и ты теперь в нашей семье.
- Ну уж нет. Я, конечно, никому ничего не скажу, дело ваше, но и праздновать Пасху не буду. Во-первых - это запрещено, а во-вторых - ерунда все это.
Сонька, быстро развернувшись, ушла в комнату, откуда позже стали раздаваться голоса, она спорила со своим мужем.
В воскресенье на Пасху в СССР всегда был рабочий день и деревенские несли крашеные в луковой шелухе яйца на свои рабочие места. Обстановка все равно была праздничной, все улыбались, одна только Соня не взяла в руки яйцо и демонстративно отворачивалась. Односельчане пожимали плечами, но молчали. Все всё понимали. Им и самим было страшно, но не так то просто отказаться от Бога, коли из поколения в поколение их молитва успокаивала и придавала сил в трудную минуту.
Соня считала, что с трудностями и без молитвослова справится, ей никакой Бог не нужен. Но силы свои переоценила.
Продолжение ЗДЕСЬ