Ах, эта невыносимая красота, когда ветер смешивается с тучами, превращая небо в поле битвы! Изредка из этого бушующего хаоса с боем прорывается солнце, но, несмотря на свою испепеляющую мощь, ненадолго. Серость небес смешивается с апрельской серостью земли, и, как сверху в тёмном месиве мелькают белые облака, так внизу, куда хватает глаз, мелькают белые шатры цветущего абрикоса. Он везде! На буграх, скатывающихся в бесконечные Провальские балки, за каждым забором, у заброшенных, полуразвалившихся домов и в одичавших садах. В отсутствие солнца он кажется не бело-розовым, а дымчато-белым. И это невероятно красиво. Кажется, он цветёт так рано именно потому, что не хочет соперничества. Прохладный воздух ещё не пропитался запахом, прелесть которого не описать, но пройдет ещё пара дней… Вот тогда абсолютно всё равно, есть рядом с тобой цветущее дерево или нет. Ты всё равно будешь дышать им несколько дней. И не найти этому иного названия, кроме как «абрикосовое сумасшествие».
Но сотоварищи на подходе. Не от холода красные носы тюльпанов толпятся в очереди за цветением, и каждому, даже тому, кто в хвосте, ждать осталось всего ничего. Зелёным ощетинилась рать ландышей. Стоят навытяжку, будто вот-вот сделают первый шаг на репетиции парада ко дню Победы. Мята пробивает округлыми головками землю, как будто они не нежные листочки, а хорошо заточенные штыковые лопаты.
Что говорить о сорняках! Жирные одуваны уже взорвались толстыми, жёлтыми соцветиями. Наглый пырей дырявит чернозём острыми когтями, а ростки зловредного спорыша вовсе прикинулись чем-то вроде «падалошних» бархатцев.
Жизнь кипит во всём, что только можно видеть вокруг. Чёрная смородина, та, что цветёт жёлтым и носит название «душистая», едва распустилась, но в ней уже брюзжит чёрный шмель. От холода он неповоротлив, но от голода жаден и сходит с ума от сладкого предвкушения.
А что люди? У них есть привязка ко временам года, но давно уже заела гордыня, и мы умеем, ох, как умеем всё испортить! Мы февраль себе устроим, когда вздумается. Даже в мае!
А если снегопад не за окном,
А если в доме ливни ледяные?
Мы корчимся во зле очередном,
Другие, не вчерашние, иные.
Вокруг плиты – девятый Дантов круг,
Не разорвать суровые оковы,
Да что же стало с нами, милый друг,
С тех пор, когда любили с полуслова?
Не твой ли труд - безмерная печаль,
Не твой ли свет - унылая подделка?
Мне жаль тебя. Да нет же, очень жаль!
Что было с небо, стало слишком мелко.
И мёрзнет чай с нетающим песком,
И глохнет ложка, звонкая когда-то,
Да был ли с упоением знаком
Ворчащий от рассвета до заката?
Не можешь сладить? Так и не берись,
Давно из башни сгинула Даная,
Так рвёт косулю яростная рысь,
А та ползёт вперёд, полуживая.
Любимый мой, долга моя печаль,
Но женский бес - извечная загадка,
Ему и в мае тяжек ли февраль,
Привычное сиротство ли не сладко?