Я ехала извиняться перед своим тогда еще не мужем. В сыром неуютном автобусе очень по-домашнему пахло беляшами, и это умиротворяло. Как великая актриса повторяет роль перед премьерой спектакля, так и я прокручивала свою извинительную речь, с каждым кругом добавляя всё новые душераздирающие подробности своих внутренних мучений.
⠀
Я прикрыла глаза. Из черной дымки выплыл понурый силуэт моего ненаглядного Сережи, одинокого и голодного, всматривающегося в вечернюю мглу в надежде меня увидеть. Я представляла, как он молча откроет мне дверь, и я увижу по глазам, что он ждал меня. Я войду, безвольно обовью ему шею. Он не обнимет в ответ, но и не отстранится. Тогда я начну горячо шептать извинения, цитировать Полозкову, сбиваться дыханием. И вот его руки уже прикасаются к бедрам…
(Черт! Моя остановка, чуть не проехала).
⠀
Выхожу из автобуса. Мокрый мартовский воздух моментально пробуждает ото сна. Добегаю до двери, подношу руку к звонку, одёргиваю, снова поднимаю, но уже нажимаю на звонок и…
⠀
- Вы к кому? –дверь открывает женщина. На лице ее капс локом напечатано удивление.
- А Сережа выйдет? – выпалила я.
(Черт, что я несу, мне 5 лет что ли?)
⠀
Женщина взглядом пригласила меня в квартиру. В коридоре, обычно пустом, уютными клубочками свернулась дюжина разношёрстных сапог и ботинок.
⠀
- Сережа, к тебе, - позвала женщина.
⠀
Сережа встретил меня с куриной ножкой в руке. Не грустный, не голодный, и не одинокий. Вся моя автобусная картина мира рухнула. Заранее заготовленная речь полетела в мусорную корзину. На сцену вышел мастер импровизации и стендапа, последователь Петросняна с замашками Гарика Бульдога-Харламова.
⠀
Сережа выдержал театральную паузу. Он чувствовал, что сейчас что-то будет, но не знал, как это предотвратить.
- Есть хотите? – спросила женщина. – Я, кстати, Сережина мама.
- Хочу!
(Зачем? Зачем я это сказала?
Тихонько бы прошла к Сереже в комнату, попросила прощения и ушла в ночь).
⠀
В зале был накрыт стол. Вокруг него с поднятыми рюмками сидели женщины и бабушки.
- Чем будете почивать? - спросила я и так, знаете, гаденько потерла руки.
(Боже, что я делаю!)
- Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! - обратилась я ко всем присутствующим. - А чего собрались-то?
- Поминки у нас, - сказал из=за плеча Сережа.
- А кто умер? - чересчур бойко спросила я (Настя, ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ УЖЕ)
- Дедушка, - сказал Сережа. - 5 лет назад. Вот тут стоило сказать что-то стандартное, типа "соболезную утрате", вежливо съесть бутерброд со шпротами и свалить. Но нет. Меня уже было не остановить.
- Хорошо, что не сегодня. Ну, не чокаясь, - сказала я и осушила рюмку водки. (В принципе, ты уже можешь раздеться и станцевать на столе. Ибо больше уже опозориться невозможно)
А дальше я начала с жадностью бомжа метать в рот все, что было не прибито.
Закрой рот и ешь!
ЗАКРОЙ РОТ И ЕШЬ!
- вопила я мысленно сама себе.
Но на деле брешь в плотине моего красноречия была такой величины, что заткнуть её не смогли ни моленые грузди, ни вареная картошка с чесноком, ни даже куриная ножка.
И, наверное, никогда бы я не стала женой моего мужа и потерпела бы окончательное фиаско, если бы не маринованный опёнок, который так вовремя запрыгнул не в то горло. Ну, а дальше все кинулись меня спасать.
Хлопали, стучали по спине. А потом все вроде бы и забыли о моем позоре. Во всяком случае, оставшийся вечер, все делали вид, что я нормальная.
Если когда то в жизни меня и спасла еда, то это был вот этот самый опенок. Кто знает, от какого конфуза он меня уберег.
А как вы впервые познакомились с родней своей второй половинки? По классике с официальным визитом? Или так же как экстремально, как я?