Увидел свет 4-й выпуск журнала «Золотоордынское наследие» Института истории им. Ш.Марджани, посвященный 700-летию со дня рождения средневекового татарского поэта Сейфа Сараи. Статья Э.Г. Сайфетдиновой «Мамлюк или вольный поэт? К вопросу о судьбе Сейфа Сараи и его окружения в Египте» посвящена переселению и жизни поэта в Египте.
Переселение Сейфа Сараи в Египет носило вынужденный характер. Разразившаяся после правления Узбек хана эпидемия чумы 1346 г., а впоследствии воцарившаяся в Золотой Орде после смерти хана Бердибека смута, называемая «великой замятней». В это время уже многие переселенцы из Улуса Джучи проживали в Египте. Часть из них попадала туда в виде невольников, другие – в составе ордынских делегаций, третьи являлись искателями знаний.
Путь Сараи в Египет лежал через Александрию. Местного правителя он высоко оценил за его щедрость и радушие, написав про него в своем стихотворении: «нет равного тебе в миру живых царей». Здесь же он познакомился с каллиграфом-кыпчаком Берке Факихом, переписчиком поэмы «Хосров и Ширин» золотоордынского поэта Кутба.
В это время на мамлюкском троне воцарился выходец из Черкесии эмир Баркук. Период его правления отличался стабильностью, он проводил социально-экономические реформы, за что пользовался поддержкой народа. Во внешней политике султан продолжал связи с Золотой Ордой.
В 1394 г. в Дамаск прибыли послы Токтамыша для обсуждения альянса против Тамерлана. Не понятно какими были политические планы Токтамыша и Баркука, но известно, что эта ситуация широко обсуждалась при мамлюкском дворе и дошла до Сейфа Сараи и также не оставила его равнодушным, свои переживания он высказал в поэме «Сухайль и Гульдурсун»:
Железный Хромец шел войной на Ургенч,
Хорезм сокрушая, как яростный смерч…
Встал хан Тохтамыш на защиту страны.
Родных разлучая, дул ветер войны.
Возможно, и сам Сараи прибыл в Египет в составе первой делегации послов Токтамыша, предвидя начало войны. Точной даты его прибытия в Египет нет. На момент переселения ему было уже около 60 лет, то есть это был умудренный опытом человек.
Скорее всего Сейф Сараи жил при мамлюкском дворе. Многие ученые с нисбой ас-Сараи, достигшие звания шейхов и преподававшие в каирских медресе, имели тесные контакты с султанским двором. Их авторитет влиял на формирование отношения автохтонного населения страны к мамлюкским правителям.
Если говорить о наследии Сейфа Сараи, то оно невелико. До нашего времени дошли два его сочинения, написанные в Египте – «Гулистан бит-тюрки» и «Сухайл ва Гульдурсун».
Первая поэма «Гулистан бит-тюрки» написана в 1391 г. на основе широко известной книги «Гулистан» Саади (ум. 1292 г.), творчество которого было очень популярно в Золотой Орде. Поэма Сараи была частью сборника «Китабе Гулистан бит-тюрки», в которую кроме сочинения «Гулистан бит-тюрки» вошли и стихотворения других авторов - Ахмада Ходжи, Габдельмаджида, Мавля Казый Мухсина и др. По совету ученых мужей Сейф Сараи посвятил свое сочинение некоему Сейфи эмиру Бетхасу-беку, служившему в то время главным камергером при дворе мамлюкского султана аз-Захира Баркука.
Второе сочинение «Сухайл ва Гульдурсун» (1394 г.) вошло в сборник «Ядкарнаме» (Памятная книга), составленном в Египте неким Абу-л ибн Кадиром. В данном сборнике помимо поэмы Сейфа Сараи представлены стихотворения Ахмеда Ургенджи, газели Туглы Ходжи и Мавляна Исхака.
Примечательно, что татарские ученые Шигабутдин Марджани и Мурад Рамзи, посетившие Каир и интересовавшиеся судьбой своих соплеменников, ничего не знали о Сейфе Сараи. И тот, и другой автором «Гулистан бит-тюрки» указывали Махмуда ас-Сараи ал-Гулистани, ученого, знатока шариатских наук и переводчика султана Баркука.
К сожалению, о жизни Сейфа Сараи в Египте сохранилось очень мало сведений. Вероятно, его имя – это литературный псевдоним, либо сокращение его собственного имени Сейфетдин, либо его покровителя Сейфетдина Бетхаса. Традиционным для мамлюков было включение в тахаллус имени своего покровителя. Несмотря на размеренную и сытую жизнь, обретенные в Египте, Сейф Сараи не смог избавиться от тоски по дому:
Зачем меня жестокий рок в неволе этой держит?
Затем ли, что зовусь «Клинок» в неволе этой держит,
сетует поэт на свою судьбу на чужбине.
И даже если по воле судьбы он стал «мамлюком», но в душе оставался вольным поэтом.
Тема судьбы Сейфа Сараи и сарайских ученых требует дальнейшего изучения и привлечения еще большего круга источников, в частности архивов Египта, чтобы напротив их имен не стояло краткого сообщения: «тюрко-татарский поэт/ученый периода Золотой Орды, сведений о нем нет».