Каждый год, когда приближается Великий праздник Пасха (Äipäiv) , невольно вспоминаю свое детство, выпавшие на шестидесятые годы прошлого столетия, яркие картинки, касающиеся этого события.
В те годы, когда проходило наше детство, этот праздник, значимый для нашего малочисленного народа был более чем Новый год и запрещался государством. Но наши родители все – таки негласно, но праздновали его, благо выпадал он всегда на воскресенье.
Подготовка начиналась задолго до этого светлого дня. Помню, мама с другими деревенскими женщинами собирались и мыли поочерёдно дома. У нас в семье, когда уже старшие братья женились, маме помогали мыть невестки (Антонида, Мария, Алевтина). Всё начиналось с того, что снимали с окон занавески, скатерти, покрывала, края с кроватей. Всё стиралось, причём, вручную. Вечером, после работы, устанавливали две железные ванны и начинали стирать, заранее замоченное бельё. Мама стирала на первый раз, а кто – либо из невесток на второй раз. Потом полоскали на речке. Последний этап это подсинивание и подкрахмаливание.
Самая трудоёмкая работа была - помывка дома. Без этого, практически, ни одна семья не обходилась. Каждая хозяйка к этому подходила по – своему. У нас снимали вторые рамы с окон, мыли окна, белили печки. Заранее готовили щёлок (mugl). Золу просеивали, кипятили в больших чугунных горшках в русской печи, затем отстаивали и этим раствором мыли потолки и стены. Стены натирали, хвощем (рогозой), нарванной с берегов ручья. После этого приступали к мытью полов. Подсыпали на намоченный щёлоком пол песок (ćuru), который получали путём толчения перегоревшего камня в каменке бани. Затем, пол натирали голяком. Это была нелёгкая работа, поэтому если были свободные наши братья, привлекали их. До сих пор помнится этот приятный запах натертых и на несколько вод промытых полов! И мама, вспотевшая, с румянцем на щеках и вьющимися, мокрыми волосами от пота, уставшая, но довольная. После помывки на пол расстилали чистые половички. Для каждой комнаты с соответствующим рисунком: в кухню более темные, а в комнаты светлые. Вывешивали занавески на окна, края на кровати, стелили скатерти на столы, застилали покрывалами кровати. Дом оживал, как весенняя природа, всюду пахло свежестью и чистотой. После такой грандиозной работы в доме, приступали к уборке сеней. Всё это делали, конечно, не за один день, но не затягивали. Уборку заканчивали к чистому четвергу, потом топили баню.
К этому празднику мама, нам девочкам, всегда старалась шить новые платья, обязательно с карманами. Платья были простенькие, ситцевые, но всегда с красным оттенком, без всяких излишеств в крое. Но сколько у нас было радости, когда одевали их, пахнущие краской и сундуком, поскольку материал, купленный заранее, хранился там.
Накануне праздника, мама ставила тесто для пирогов. У нас был большой, литров на шесть, глиняный горшок. Туда наливала молоко, добавляла соль, сахар, растительное масло, дрожжи, засыпала муку и месила опару мутовкой (härkin). Опару (taigin)ставила на печку до раннего утра, а утром добавляла тёплое растопленное масло и ещё муки. Тут уже
сбивать мутовкой, было тяжелей, но тесто поднималось быстро. Мне очень нравилось смотреть, как она это делала. Я всё пыталась залезть в горшок пальчиком в тесто и пробовать на вкус. Мама не ругалась, наоборот, в то мгновение останавливала свою работу. Часто смотрела, как она катает сканцы для калиток, пиргов, так мы их называли. Позднее стали называть их «пироги для зятя», наверное, потому что, когда приезжали сватать девушку, всегда готовили эти пироги. Я с восхищением смотрела на руки мамы, как она ловко и быстро всё делает. Сканцы у неё «плясали, крутились как в вальсе». Я спрашивала: «мама, как ты это делаешь?» А она со скромной улыбкой отвечала: «доченька, так ведь это не писать. Писать так тяжело, а сканцы катать нет». Она меня учила, но постичь это мастерство, я смогла много позже. Всё что я наблюдала, наверно, и повлияло на меня. Когда мамы не стало, я сама стала печь пироги.
Наутро, в праздничный день, на столе стояли пироги с творогом, клюквой либо брусникой, калитки, колобы. Как она все успевала, и хозяйство справить и такое количество пирогов испечь! Надо сказать, что печёности были у нас в каждое воскресенье, но не в таком количестве и разнообразии. Бабушка хлопотала у печки. Красила яички. Не знаю, какой краской (muju) она пользовалась, но яйца были красные, очень красивые. Уже позже стали красить луковой шелухой. Это теперь красят яйца, пекут куличи, освящают в церкви, а тогда кто как умели и когда было время. Помню один случай. Утром бабушка давала всем по яйцу и говорила: «Христос воскреси!» мы отвечали: «Во истину Воскреси!», Николай - брат ответил ей: «Каной муна перскес». Бабушка ему дала такую «затрещину», что он, наверное, запомнил на всю жизнь. Этими яйцами мы «бились». У кого оказывалось яйцо крепче, тот выигрывал, импровизированно отдавали его выигравшему. А ещё, рано утром, перед восходом солнца, бабушка будила меня и говорила:
« Смотри, внучка, как солнце играет», восход был красивый, и лучи действительно играли, но это продолжалось недолго. Часто оно пряталось за тучи или поднималось красным шаром над горизонтом.
После праздничного завтрака, мы, дети, бегали по деревне и всех поздравляли с праздником, за что получали по яйцу, благо карманы были большие. Вот такие мои воспоминания о празднике Великой пасхи.
Сейчас я уже бабушка. Но когда мамы не стало, мне было 35 лет. Потерю пережила очень тяжело. В память о ней стала вспоминать её рецепты приготовления разных наших вепсских
блюд. Однажды, ещё до сорокового дня, мы с сестрой Валентиной, решили испечь пироги. Попросили помочь нам маму. Поставили тесто, оно получилось пышным. Мы начали лепить пирожки, старались всё делать, как показывала мама. Противень с пирожками поставили на теплую лежанку в другую комнату, чтоб они подошли. Сами возились с печкой, готовили её для выпечки. Когда всё было готово, я пошла за пирожками в комнату и вижу, два пирожка перевёрнуты. Зову Валентину, мы обе в недоумении: дома никого не было, котов у нас нет. Кто мог перевернуть пирожки?
Подумали, если мы попросили помощи у мамы, значит, она была тут, с нами и таким образом дала знать о себе. Пироги у нас получились пышные, вкусные, хотя это были наши первые шаги в этом деле. Вот такая мистическая история у нас была. Живя далеко от дома на Дальнем востоке, начала самостоятельно печь калитки, угощала своих знакомых, потом потихоньку стала печь пироги. Все – таки, наверное, мама оттуда помогала мне. В дальнейшей нашей жизни, мы много раз вспоминали блюда из маминой кухни. И сейчас стараемся сохранить рецепты. Мои дочки и внучка готовят уже по нашим рецептам, конечно, отличающимся от наших родителей, но всё же основы те же. Очень хочется, чтоб рецепты нашего немногочисленного вепсского народа сохранились!
Каждый год, когда приближается Великий праздник Пасха (Äipäiv) , невольно вспоминаю свое детство, выпавшие на шестидесятые годы прошлого столетия, яркие картинки, касающиеся этого события.
В те годы, когда проходило наше детство, этот праздник, значимый для нашего малочисленного народа был более чем Новый год и запрещался государством. Но наши родители все – таки негласно, но праздновали его, благо выпадал он всегда на воскресенье.
Подготовка начиналась задолго до этого светлого дня. Помню, мама с другими деревенскими женщинами собирались и мыли поочерёдно дома. У нас в семье, когда уже старшие братья женились, маме помогали мыть невестки (Антонида, Мария, Алевтина). Всё начиналось с того, что снимали с окон занавески, скатерти, покрывала, края с кроватей. Всё стиралось, причём, вручную. Вечером, после работы, устанавливали две железные ванны и начинали стирать, заранее замоченное бельё. Мама стирала на первый раз, а кто – либо из невесток на второй раз. Потом полоскали на речке. Последний этап это подсинивание и подкрахмаливание.
Самая трудоёмкая работа была - помывка дома. Без этого, практически, ни одна семья не обходилась. Каждая хозяйка к этому подходила по – своему. У нас снимали вторые рамы с окон, мыли окна, белили печки. Заранее готовили щёлок (mugl). Золу просеивали, кипятили в больших чугунных горшках в русской печи, затем отстаивали и этим раствором мыли потолки и стены. Стены натирали, хвощем (рогозой), нарванной с берегов ручья. После этого приступали к мытью полов. Подсыпали на намоченный щёлоком пол песок (ćuru), который получали путём толчения перегоревшего камня в каменке бани. Затем, пол натирали голяком. Это была нелёгкая работа, поэтому если были свободные наши братья, привлекали их. До сих пор помнится этот приятный запах натертых и на несколько вод промытых полов! И мама, вспотевшая, с румянцем на щеках и вьющимися, мокрыми волосами от пота, уставшая, но довольная. После помывки на пол расстилали чистые половички. Для каждой комнаты с соответствующим рисунком: в кухню более темные, а в комнаты светлые. Вывешивали занавески на окна, края на кровати, стелили скатерти на столы, застилали покрывалами кровати. Дом оживал, как весенняя природа, всюду пахло свежестью и чистотой. После такой грандиозной работы в доме, приступали к уборке сеней. Всё это делали, конечно, не за один день, но не затягивали. Уборку заканчивали к чистому четвергу, потом топили баню.
К этому празднику мама, нам девочкам, всегда старалась шить новые платья, обязательно с карманами. Платья были простенькие, ситцевые, но всегда с красным оттенком, без всяких излишеств в крое. Но сколько у нас было радости, когда одевали их, пахнущие краской и сундуком, поскольку материал, купленный заранее, хранился там.
Накануне праздника, мама ставила тесто для пирогов. У нас был большой, литров на шесть, глиняный горшок. Туда наливала молоко, добавляла соль, сахар, растительное масло, дрожжи, засыпала муку и месила опару мутовкой (härkin). Опару (taigin)ставила на печку до раннего утра, а утром добавляла тёплое растопленное масло и ещё муки. Тут уже
сбивать мутовкой, было тяжелей, но тесто поднималось быстро. Мне очень нравилось смотреть, как она это делала. Я всё пыталась залезть в горшок пальчиком в тесто и пробовать на вкус. Мама не ругалась, наоборот, в то мгновение останавливала свою работу. Часто смотрела, как она катает сканцы для калиток, пиргов, так мы их называли. Позднее стали называть их «пироги для зятя», наверное, потому что, когда приезжали сватать девушку, всегда готовили эти пироги. Я с восхищением смотрела на руки мамы, как она ловко и быстро всё делает. Сканцы у неё «плясали, крутились как в вальсе». Я спрашивала: «мама, как ты это делаешь?» А она со скромной улыбкой отвечала: «доченька, так ведь это не писать. Писать так тяжело, а сканцы катать нет». Она меня учила, но постичь это мастерство, я смогла много позже. Всё что я наблюдала, наверно, и повлияло на меня. Когда мамы не стало, я сама стала печь пироги.
Наутро, в праздничный день, на столе стояли пироги с творогом, клюквой либо брусникой, калитки, колобы. Как она все успевала, и хозяйство справить и такое количество пирогов испечь! Надо сказать, что печёности были у нас в каждое воскресенье, но не в таком количестве и разнообразии. Бабушка хлопотала у печки. Красила яички. Не знаю, какой краской (muju) она пользовалась, но яйца были красные, очень красивые. Уже позже стали красить луковой шелухой. Это теперь красят яйца, пекут куличи, освящают в церкви, а тогда кто как умели и когда было время. Помню один случай. Утром бабушка давала всем по яйцу и говорила: «Христос воскреси!» мы отвечали: «Во истину Воскреси!», Николай - брат ответил ей: «Каной муна перскес». Бабушка ему дала такую «затрещину», что он, наверное, запомнил на всю жизнь. Этими яйцами мы «бились». У кого оказывалось яйцо крепче, тот выигрывал, импровизированно отдавали его выигравшему. А ещё, рано утром, перед восходом солнца, бабушка будила меня и говорила:
« Смотри, внучка, как солнце играет», восход был красивый, и лучи действительно играли, но это продолжалось недолго. Часто оно пряталось за тучи или поднималось красным шаром над горизонтом.
После праздничного завтрака, мы, дети, бегали по деревне и всех поздравляли с праздником, за что получали по яйцу, благо карманы были большие. Вот такие мои воспоминания о празднике Великой пасхи.
Сейчас я уже бабушка. Но когда мамы не стало, мне было 35 лет. Потерю пережила очень тяжело. В память о ней стала вспоминать её рецепты приготовления разных наших вепсских
блюд. Однажды, ещё до сорокового дня, мы с сестрой Валентиной, решили испечь пироги. Попросили помочь нам маму. Поставили тесто, оно получилось пышным. Мы начали лепить пирожки, старались всё делать, как показывала мама. Противень с пирожками поставили на теплую лежанку в другую комнату, чтоб они подошли. Сами возились с печкой, готовили её для выпечки. Когда всё было готово, я пошла за пирожками в комнату и вижу, два пирожка перевёрнуты. Зову Валентину, мы обе в недоумении: дома никого не было, котов у нас нет. Кто мог перевернуть пирожки?
Подумали, если мы попросили помощи у мамы, значит, она была тут, с нами и таким образом дала знать о себе. Пироги у нас получились пышные, вкусные, хотя это были наши первые шаги в этом деле. Вот такая мистическая история у нас была. Живя далеко от дома на Дальнем востоке, начала самостоятельно печь калитки, угощала своих знакомых, потом потихоньку стала печь пироги. Все – таки, наверное, мама оттуда помогала мне. В дальнейшей нашей жизни, мы много раз вспоминали блюда из маминой кухни. И сейчас стараемся сохранить рецепты. Мои дочки и внучка готовят уже по нашим рецептам, конечно, отличающимся от наших родителей, но всё же основы те же. Очень хочется, чтоб рецепты нашего немногочисленного вепсского народа сохранились!
