Это вибрировало и жужжало где-то на краю сознания, мешая думать. Зудело, впиваясь тонкой иглой за правым ухом. Я постоянно чесал то место, дергал головой и не мог закрыть глаза.
***
У цыганки черные пальцы. Мелкие узоры вьются вверх и прячутся под грязной бахромой рукава. Влажный рот блестит, толстый язык тяжело ворочается у неё во рту, всё медленнее и медленнее, слова виснут в воздухе, пальцы уже у моего лица. Голова кружится острый белесый ноготь впивается в мою щеку.
Чувствую как слюна ползет по подбородку, не могу шевельнутся, а она все бормочет и ковыряет пальцем моё лицо, буравит дыру и добирается до зубов. Я вижу перевернутого себя в её черном блестящем глазу. Мое отражение скачет, как паяц на ниточке, улыбается и кланяется.
Палец продолжает копошиться в моём рту, пробирается сквозь зубы и тычет язык. Я задыхаюсь, палец мокро елозит в кровавой слюне, лезет все глубже, прямо туда, где зудит. Она все бормочет, а я не могу двинуться, только издаю странные звуки и чувствую острый ноготь в глотке, мимоходом удивляюсь, почему он такой длинный. Ещё чуть-чуть...
Блюю. Она вытаскивает окровавленный палец, берет мою ладонь и стряхивает на неё что-то, завернутое в черную полиэтиленовую пленку.
Вдыхаю и кашляю. Сжимаю кулаки, сплевываю и бью её. Она падает и кричит, визжит, орёт. У меня закладывает уши, щеку саднит, слюна стекает на кулак.
Наклоняюсь и бью снова, и снова, и опять. Костяшки обдирает о её зубы, а она всё визжит. Тогда наступаю на горло ногой, давлю, пока не слышу хруст. Мое отражение больше не пляшет. Оно застыло в её мертвых глазах.
Вытираю лицо кулаком, что-то колет ладонь. Разжимаю и вижу тот предмет в черной пленке. Разворачиваю. Это ногти. Грязные, кривые ногти, что она достала из моей глотки. Она всего лишь пыталась помочь. Перед глазами мутно, красно, меня тошнит, проваливаюсь в темноту.
***
Просыпаюсь. Ночь и тишина, я в своей постели. Я, наконец, поспал. Странное спокойствие сначала пугает, потом понимаю, что жужжания больше нет.
Трогаю щеку — многодневная щетина шуршит о пальцы. Горло начинает саднить, кашляю, снова и опять — пока не выхаркиваю на ладонь черный сгусток. Из него на меня смотрит глаз. Мёртвый, с моим застывшим отражением на глянцевой черной поверхности.