Однажды Витя переживал несчастную любовь. Нет, любовь по-настоящему была обыкновенная, как у всех, а несчастным был сам Витя. Девушка даже сказала ему: «Какой-то ты слишком несчастный», — и ушла к весёлому артисту театра.
Тогда Витя решил написать стихи. Он закончил так: «Нет повести печальнее на свете...» — «Да это же Шекспир!» — перебил его друг Вовка, когда Витя попытался познакомить стихи со своей компанией за бутылочкой красного. Новоиспечённый поэт нахмурился: «Давай только без лести, ладно?». Тогда компания наперебой стала объяснять Вите, что никто ему не льстил, а он и правда зачем-то написал «Ромео и Джульетту» в переводе Грекова. Витя сплюнул, чертыхнулся и решил побольше читать, чтобы не написать снова стихи, которые уже есть.
Так он постепенно перечитал всех наших и чужих классиков. Кто-то скажет, что классики не бывают чужими, но вот, например, Хлебникова и Рильке Витя так и не понял, а Хименеса не принял. А когда взялся за современников и затусил на поэтических форумах, то вообще зарёкся писать стихи: так на ходу и не скажешь, хорошие получились или дрянь.
«Может, с прозой выгорит?» — подумал Витя и уселся писать роман. Чтобы создать у себя правильное настроение, он даже прикупил на известном сайте электрическую печатную машинку.
Через год роман был готов. Витя вручил рукопись всё тому же другу Вовке и стал ждать, как тот отзовётся. Роман получился короткий, сюрреалистический и донельзя гениальный. Ещё бы, ведь это была кэрролловская «Алиса» в переводе Набокова. «Опять?!» — огорчился Витя, когда Вовка молча принёс ему рукопись вместе с томиком Кэрролла. Всей прозы ведь не перечитаешь.
Но он попытался. Его и без того маленькая однушка теперь была завалена томами, томиками и томищами из ближайшего магазина старой книги.
Сначала он читал систематически: русская проза девятнадцатого века, двадцатого, зарубежная... Потом плюнул и стал читать всё подряд.
Однажды поймал себя на том, что все книги стали для него примерно одинаковы, и попытался вспомнить, какого нечистого он вообще забыл в этом лабиринте под мягкими и твёрдыми обложками. Вспомнил — и как ахнет! Это же всё от несчастной любви. Тьфу ты!
Он отыскал ту девушку, которая ушла от него к артисту театра, и удивился: причём тут «Ромео и Джульетта»? Ну, девушка. Ну, не сложилось. А он дома склад устроил и превратился в дурака.
Витя отнёс книги обратно в магазин и назначил свидание симпатичной соседке Светочке. А она его спрашивает: «Витя, что ты любишь делать больше всего?» — «Картоху жарить», — честно ответил он и через месяц уже открыл первое картофельное бистро в своём районе. По-своему неповторимое. А Светочка оказалась классным управляющим.
В свободное время Витя ещё что-то написал. Про картоху. Не такое гениальное, зато уж точно своё.