Значит так: на «пять» и «шесть» — лечу, до «пяти» — остаюсь.
Я зажала в руке игровой кубик, зачем-то подула в кулак и раскрыла ладонь. Кусок пластика заскакал по столу и замер.
«Четыре».
Так, еще раз.
На «четыре», «пять» и «шесть».
«Три»!
Регистратор на самолет дала мне среднее место — самое место для меня, чтобы мой взгляд споткнулся о переднее сидение. Теперь у моей близкой подруги — паники — не будет возможности зацепиться: ни за облачную высоту, ни за возможность покинуть борт самолета до момента взлета. Я прикрыла окно в мир шторкой, расчехлила наушники — Вивальди зашептал мне о летних грозах, и я уснула.
Что-то больно стукнуло меня по оголенной руке, и я встрепенулась, сняла наушники и огляделась. Двое мужчин — справа и слева — с интересом смотрели на меня: будто сам факт того, что я обратила на них внимание был для них занимательным. Однако оба замели, словно застигнутые ушлым фотографом врасплох, в смиренном ожидании вспышки, которая отпустит их реальный мир. Только они ждали от меня этой индульгенции.
Я взяла в руки кубики, собираясь громогласно возмутиться, однако споткнулась на взгляд соседа справа.
Его лицо освещало полуденное солнце, пронизанное через облака, придавая ему совершенно божественный цвет лица. Он ласково смотрел на меня, касаясь моей руки:
— Верни мне их. Пожалуйста.
Молодой человек, сидевший по левую руку от меня, смахнул волосы лица и откинулся на сидение.
— Пусть бросит. Это будет интересно. Мы же ради этого здесь все…собрались?
Сосед справа строго сверкнул на него глазами, но руку не убрал.
Я уже была готова вернуть ему кости. Только слова вырвались сами собой:
— Что будет если… я брошу?
Это интереснее, чем следить за горизонтом и ждать приземления.
Человек слева от меня рассмеялся. Никто в салоне самолета не обернулся на его смех, хотя он был запредельно громок.
Человек справа от меня принял зеркальную позу своего товарища. Но закрыл глаза.
— Что будет… Как всегда, то, что потом надо будет исправлять.
— Что именно надо будет исправлять? И зачем?
— Ты правильно задала вопрос. Да, и правда, зачем? — изобразил деловой вид его оппонент.
— Затем, чтобы не нарушить баланс, — перебил сосед справа.
Я зажала кулак. Подула на кости. Приготовилась к игре. Мои соседи затаив дыхание глядели на меня.
— Зачем вы здесь? — вырвалось у меня. Кости в руке давили на ладонь, вырываясь наружу.
— О, она зрит в корень, — заметил человек слева. — Интересно, интересно.
Внезапно самолет зашатало.
Мы влетели в турбулентную зону или куда там обычно попадают самолеты.
Грозовая туча обняла самолет и провожала его по пути следования еще несколько минут.
Сначала пассажиры сидели спокойно, но сверкающие молнии за окнами уже отражались в глазах людей. Паника, зарождённая у единиц, высвободила дикие инстинкты у остальных на борту.
Я до боли накрепко вцепилась свободной рукой в трепещущий столик, пытаясь собрать осколки своего разума воедино.
Человек слева взял накрыл мою руку ладонью, шепча успокаивающие слова.
Человек справа шептал мне в ухо, пытаясь перекрыть душераздирающий свист самолета.
— Бросай! Бросай их! Ты хочешь упасть? Ты действительно этого хочешь?
Я разжала кулак.
Кости выкатились на столик и застыли неподвижно, несмотря на тряску на борту.
Дубль из шестерок.
Кислородные маски спустились на спасительных тросах, раскачиваясь из стороны в сторону.
Человек слева надел маску на меня. Я беспомощно хлопала глазами.
Человек справа собрал кости со стола и снова вложил их в мою руку.
— Бросай! Покажи, как ты хочешь жить!
Я снова подкинула чертовы кубики вверх, лишь бы он отстал от меня.
«Два» и «три», — сообщил сосед слева.
— Ты молодец! — сосед справа поправил мне маску, пока я рассматривала причудливо вырубленные точки на застарелых деревянных костях.
Я еще раз глубоко вдохнула кислород и отключилась.
— Девушка. Девушка! Мы — в Москве.
Я с трудом разжала веки, как будто очнулась после векового сна. Мои руки затекли, я потянулась, посмотрела по сторонам. В коридоре выстроилась цепочка очереди на выход. Сидения по обе стороны от меня пустовали.
Я забрала рюкзак с полки и поплелась к выходу.
— Девушка, с рюкзаком!
Я обернулась.
— Это ваше?
Бортпроводник передал мне холщовый мешочек, его размер не соответствовал весу, который был в реальности. Я развязала лоскутные ленты и заглянула внутрь. Кости.
— Наверное, моё, — протянула я. — Спасибо.
— Не вопрос! Это вам спасибо!
Бортпроводник по-свойски подмигнул мне и ушел вглубь самолета.
Автор: Анастасия Ряснова.