Сакс Ромер. "Маска Фу Манчу" (1932). Глава XXIII
Любительский перевод Ait Kleio.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
АМНЕЗИЯ
Мое настроение, когда наступил новый день, можно только примерно вообразить. Я был убежден, что мой мозг не может долго выдерживать такой стресс. Уже истязаемый введением какого-то проклятого лекарства, это дальнейшее навязывание было слишком сильным. Я сидел в комнате шефа в свете раннего утра. Птицы перелетали с дерева на дерево в саду и я мог слышать звук метлы, когда человек внизу подметал песчаную дорожку.
Сэр Лайонел ушел в свою комнату, чтобы отдохнуть, а доктора Петри вызвали к себе домой по служебным делам. Найланд Смит ходил взад и вперед перед открытым окном. Он выглядел осунувшимся — болезненным человеком. Глаза его лихорадочно горели. Внезапно он остановился, повернулся и очень пристально посмотрел на меня.
- Посмотрите на меня, Гревилл, - сказал он, - и слушайте внимательно. Его слова были сказаны с такой властной нотой, что я вздрогнул от своего оцепенения. Я встретил этот пристальный взгляд.
— Он будет коронован в Дамаске, — отчетливо проговорил Найланд Смит.
Я почувствовал, как мои глаза распахнулись шире, словно под влиянием этого притягательного взгляда. Даже когда я понял, что это был случайная попытка. Я понял цель эксперимента, он удался — в определенной мере.
На одно неисчислимое мгновение я увидел мысленным взором невероятно грязного старого нищего, ковыляющего на костылях. Мое выражение, должно быть, дало ключ к разгадке:
- Быстро! - воскликнул Найланд Смит - Что вы думаете об этом?
- Я думаю, - ответил я ровным, бесцветным голосом, который в эти последние мучительные часы стал узнавать как свой собственный, - Что... что эти слова были сказаны очень старым человеком, одноногим... либо хромы... и с костылем.
— Держите этот образ в уме, Гревилл, — приказал Найланд Смит, - Не теряйте его, но не горячись. Вы уверены, что это был именно костыль, а не палка?
Я печально покачал головой. Я подумал, что понял, к чему он клонит. Доктор Фу Манчу в единственном случае (насколько я помню), когда я когда-либо видел его, опирался на трость.
— Это был костыль, — ответил я. — Теперь я его его стук.
- Неужели хрустнул? Человек шел по гравию или песку?
- Нет, это был стук по верди. Должно быть, это было на камне.
— Он говорил по-английски?
- Да. Я почти уверен, что слова были произнесены по-английски.
— Он сказал «Дамас» или «Дамаск»?
- Дамаск.
- Что-нибудь еще?
— Нет, опять все пропало.
Я тяжело уронил голову на руки, когда Найланд Смит снова начал ходить взад и вперед перед окном.
- Знаете ли вы, Гревилл, -- сказал он медленно и неторопливо, - что ваше воспоминание об этих словах - а я совершенно убежден, что вы действительно их слышали -- избавляет меня от некоторого беспокойства по поводу Римы.
Я посмотрел вверх, на его спину.
— Что вы имеете в виду?
- Это подтверждает мое первое предположение, что ее исчезновение было организовано, и организовано с дьявольской изобретательностью, Фу Манчу. Это может означать только одно, Гревилл. Ее похитили с определенной целью. Если бы было иначе, в эти неспокойные времена я бы опасался, что ее похищение было совершено по личным мотивам. Вы понимаете, что я имею в виду?
Я несчастно кивнул.
Найланд Смит шагнул вперед и ободряюще положил руку мне на плечо.
- Встряхнитесь, старина. Думаю, я могу понять, что вы сейчас чувствуете. Нечего отчаиваться. Поверьте мне на слово: мы получим новости еще до полудня. Когда у доктора начинается новая игра, молчание висит недолго.
С надеждой и сомнением я посмотрел на говорящего Смита.
— Вы говорите это не для того, чтобы успокоить меня?
- Поступить так было бы ложной добротой. Я говорю это прежде всего потому, что верю в это.
- То сеть...
— Я имею в виду, что в интересах Фу Манчу следует использовать Риму как инструмент, чтобы привести сэра Лайонела в чувство.
- О Небо! - Я вскочи на ноги. Надежда возродилась в моем сердце. - Конечно! Конечно! Они потребуют выкуп!
— Жизнь Римы против реликвий Пророка, — сухо дополнил мою мысль Найланд Смит. Он снова начал ходить туда-сюда
- И на этот раз, Гревилл, наш враг своего добьется. Даже Бартон не может колебаться.
- Колебаться, - я воскликнул - Да если ему приставят дуло пистолета - он он их не выдаст! Мог бы, съел их, или бросится вместе с ними в Нил!
— Я не думаю, Гревилл, что такие убеждения понадобятся. Бартон — живой памятник эгоизму в том, что касается его профессионального энтузиазма, но у него есть сердце, и большое при этом.
Я снова опустился на свое место. Облегчение потоком смыло с меня напряжение, потому что я поверил - разгадка тайны, предложенная Найландом Смитом, была правильной. Честно говоря, я физически устал до изнеможения. И все же уснуть было совершенно невозможно. Потому я сидел там, в кабинете, наблюдая за этим явно неутомимым человеком. Изможденный, но бдительный, с горящими глазами, расхаживающий взад-вперед — вверх и вниз, — мозг у него такой же ясный, а нервы такие спокойные, как будто он только что принял утреннюю ванну. Даже шеф, этот здоровенный бык, некоторое время назад упал в обморок и теперь спал как убитый.
Я почувствовал острую боль в сухожилии за левой лодыжкой и, наклонившись, начал растирать его.
- Что с вами? — резко спросил Найланд Смит, зацепившись взглядом за мой жест
— Не знаю, — ответил я и, подняв ногу, скатил носок вниз и осмотрел больное место.
- Ей-богу! Где то порезал ногу. И у меня другая лодыжка тоже болит, но спереди.
— Дайте-ка посмотреть, — быстро сказал он, выставляя перед мной стул - Положите обе ноги сюда.
После чего он нагнулся, скатал вниз мои гольфы и с величайшей осторожностью осмотрел мои лодыжки.
- Вы были связаны, — сказал он, — и, судя по вашим лодыжкам, очень крепко связаны каким-то очень тонким и в тоже время очень прочным материалом.
Он посмотрел вверх, кисло улыбаясь в скои коротки усы.
— Думаю, Гревилл, среди моего дорожного барахла бережно хранится кусок того же таинственного материала!
Он пристально смотрел на меня, и я знал, на что он надеялся.
- Н-нет! - Я печально покачал головой, — Меня, несомненно, связали, как вы догадываетесь, но я ничего об этом не помню.
- Проклятие! - он ударил кулаком в стену и выпрямился - Ну я не знаю, как помочь вам в этом случае. Видите ли, нет ключевого слова, чтобы пробудить вашу одурманенную память. Клянусь небом, Гревилл, — он вдруг потряс своим здоровым жилистым кулаком в воздухе, — если я и Скотланд-Ярд сумеют победить гений этого старика, мы совершим подвиг, который мог бы воспеть Гомер. Он потрясающий!
- Скорее Честертон, или Шоу... - сказал я растерянно.
Он замолчал и снова стал смотреть на меня.
- Гм! - добавил он - Я опять теряю голову в трудные минуты. Я позволил элементарной рутине пойти наперекосяк. Вы случайно не проверили содержимое своих карманов с тех пор, как вернулись?
- Нет! - Я ответил с удивлением; — мне это никогда не приходило в голову.
- Ну так будьте так любезны, выверните все свои карманы и положите их содержимое на этот стол.
Машинально я повиновался. Бумажник, трубку, кисет, портсигар я извлек из разных карманов и положил на стол. Коробок спичек, перочинный нож, связка ключей (от номера и шкафа), немного наличных денег, носовой платок, пуговица от брюк, две зубочистки и вечно сломанная автоматическая зажигалка, которую я всегда таскал с собой.
— Вот и все, — глухо объявил я.
— Посмотрите внимательно и подумайте, что-нибудь пропало?
— Ничего, что я мог бы вспомнить.
Найланд Смит взял мой портсигар, открыл его и заглянул внутрь.
— Сколько сигарет было, когда вы уходили?
Я помолчал немного, вспоминая.
— Они кончились. Я помню, как уронил свою последнюю в саду, прямо перед тем, как увидел Фах Ло Ше.
Он взял мою трубку: она была наполнена, но не раскурена.
- Странно! Не так ли? - он спросил - Помните что-нибудь о том, как ее набивали?
Я снова уронил усталую голову на руки, крепко задумался и наконец:
— Да, — ответил я, - помню, что за вечер не зажигал ее».
Найланд Смит понюхал табак, открыл мой кисет и тоже понюхал содержимое с видом опытного курильщика.
— С вашей мелочью все в порядке?
- Да, Насколько я помню».
- Осмотрите кошелек. Вы, наверное, точно знаете, что у вас там было.
Я повиновался. И с первого взгляда я сделал необычное открытие.
Небольшой конверт из плотной серой бумаги с объемным вложением торчал из одного из карманов кошелька!
— Сэр Дэнис! Я взволнованно сказал - Этого здесь не было. Это не принадлежит мне!
— Теперь принадлежит, — мрачно ответил он и, нагнувшись, вытащил конверт из бумажника, который я держал в руке.
- Шону Гревиллу, Лично, — прочитал он вслух, — Вам знаком почерк?
Я уставился на конверт, который он положил на стол передо мной. Да, этот почерк был знакомым — навязчиво знакомым, но трудно распознаваемым. Где я это раньше видел?
- Знаком?
Это был странный квадратный почерк, горизонтальные штрихи были очень толстыми, а чернила были необычного оттенка зеленого. Я посмотрел вверх.
— Да, я уверен, что видел его — где-то.
- Хорошо это кое что. Поскольку оно адресовано вам и помечено как «частное», возможно, вам лучше открыть его.
Я разорвал небольшой квадратный конверт. В нем был сложен один-единственный лист такой же толстой серой бумаги, в который был вложен кусочек муслина, крошечный импровизированный мешочек, завязанный зеленым шелком. В нем был какой-то маленький твердый предмет, и я положил его на стол, взглянув на Найланда Смита, а затем начал читать записку, написанную зелеными чернилами на серой бумаге. Вот что я прочитал:
Я не хочу, чтобы ты страдал из-за того, что я была вынуждена сделать. Ты любишь мисс Риму. Если она не вернется — поверьте мне, не по моей вине. Я не ревную. Посылаю вам таблетку, которую нужно растворить в полулитре выдержанного белого вина и выпить как можно быстрее. Я доверяю и тебе сжечь это письмо. Чтобы помочь вам, я говорю: Он будет коронован в Дамаске.
Я прочитал это вслух, затем бросил письмо на стол и взглянул на Найланда Смита. Он пристально наблюдал за мной и бегал следом за моим взглядом по строчкам.
- «Он будет коронован в Дамаске», — повторил он., и вразительно стукнул кулаком в раскрытую ладонь, - Быстро, быстро, соберитесь с мыслями, Гревилл! Теперь эти слова возвращают вас назад?»
Я покачал головой.
- Знаете ли вы почерк? Любое предположение!
- Я думаю. Да, у меня это есть мысль! Я видел его только один раз в жизни.
- Хорошо запомнили?
- Это писала дочь Фу Манчу — Фа Ло Ше!
Сэр Дэнис щелкнул пальцами и снова начал ходить взад-вперед.
- Я подозревал это! — отрезал он - Ах, Гревилл! Гревилл! Это старые времена снова напомнили о себе! На этот раз мы имеем дело с дьяволицей. И смеем ли мы доверять ей? Можем ли мы доверять ей?
Я развязывал пакетик и выронил из него на стол невзрачную таблетку, маленькую, круглую и белую, должно быть, обычный аспирин.
- Лично я, — сказал я с тяжкой попыткой улыбнуться, — скорее подумаю о том, чтобы следовать инструкциям в ее письме, чем о том, чтобы выпрыгнуть из этого окна.
Найланд Смит продолжал ходить взад-вперед.
- На данный момент я не знаю что сказать, — ответил он. — Возможно, я лучше знаю менталитет восточных женщин, чем вы, Гревилл. И, возможно, я заплатил высокую цену за свои знания.... Но не поймите меня неправильно.
Я взял планшет и уже собирался выбросить его в сад, когда:
- Не делай этого! - Он прыгнул вперед и схватил меня за запястье, будто я держал бомбу. — Вы слишком легкомысленны! Подумайте! Мысль — право человека. Вы определенно признаете, что это письмо дочери Фу Манчу? Допустим, даже что это подделка, что тогда?
Он холодно посмотрел на меня.
- Можете ли вы представить себе кому и зачем нужно так усложнять способ отравить вас?
Это была неожиданная точка зрения, но поразительная.
— Честно говоря, нет. Я признался. Но.. Ведь в прошлом у вас был опыт, сэр Дэнис, необычного поведения со стороны людей, подвергшихся воздействию ядов доктора Фу Манчу.
— Вы имеете в виду ту попытку Римы убить меня? Я тоже думал об этом. Только ни один агент доктора Фу Манчу, имея в виду такую цель, не мог бы быть таким неуклюжим, как этот.
Он указал на планшет на столе.
— Полагаю, вы правы, — глухо сказал я. — Но все же вы не позволяете мне следовать этим инструкциям?
Найланд Смит покачал головой.
- Я просто предлагаю, — ответил он, — чтобы вы сохранили эту замечательную подсказку. Это может найти свое применение позже.
Он уже обнюхивал бумагу и конверт, внимательно разглядывая почерк — держа лист на свету — изучая его текстуру.
-- Очень замечательно, -- пробормотал он, -- и, настроившись, пристально посмотрел на меня.
Лично я был на грани краха и знал это. В моем мозгу творился настоящий цирк. Мое тело смертельно устало. В отчаянии, как ни одолевала меня тревога, я отдал бы все, что у меня было, за один час сна, забвения, облегчения от этой лихорадки, которая сжигала меня. Найланд Смит вышел вперед и, встав рядом со мной, обнял меня за плечо.
— Послушайте, Гревилл, — сказал он. — Петри должен вернуться через несколько минут. У него не будет много свободного времени. Я попрошу его дать вам снотворное. Вы понимаете?
Никогда в жизни я не стоял так близко к грани истерики.
— Спасибо, — ответил я, - Конечно, я.. я подчинюсь этому; но если только...»
"Что это такое?"
- Дайте мне поспать час, не более Я не могу вынести мысли о том, что буду лежать, как бревно, в то время как я могу быть Ей полезен.
Он крепко сжал меня на мгновение, а затем выпрямился.
— Вы не на дежурстве, — сухо отрезал он. — Я беру командование на себя, а вы будете выполнять мои приказы, если чувствуете что не можете справиться сами. Когда придет Петри, вы будете делать все, как скажет Петри. Тем временем, мне нужно изучить и сфотографировать это письмо. Тогда вы совершенно справедливо уничтожите его, как прикажет ваш корреспондент.
Я согласился. В этот самый момент дверь распахнулась, и вошел Петри. Один взгляд он бросил на сэра Дэниса, а затем устремил свой испытующий профессиональный взгляд на меня; аналитический взгляд диагноста. Я видел, что он не был приятно впечатлен.
— Смит, — сказал он, еще раз взглянув на сэра Дэниса, — Нашему юному другу пора спать.
Найланд Смит кивнул.
- Это будет нелегко, — продолжил Петри; — Вы ужасно переутомлены, Гревиль. Но если вы разделяете мое мнение о том, что сон необходим, думаю, я помогу вам справиться.
— Да, — ответил я. Смит и Петри взял меня под руки и повели по коридору
— В таком случае все достаточно просто. Сейчас мы поднимемся в вашу комнату. И немедленно
to be continued