Маньжурская династия Цин, полновластно правившая в Китае с 1644 по 1912 год (плюс краткий период реставрации в 1917) на протяжении всего своего царствования вела тщательный учет своей родословной.
Правила наследования императорского трона новой династии, разумеется, отличались от европейских и даже от правил предшествующей династии Мин. По старым чжурчжэньским традициям первородство не давало прав на главенство в роде – наследовать отцу должен был самый достойный. А сыновей в властителя было как правило за редкими исключениями, много. Вот и первый император Нурхаци, скончавшийся в сентябре 1626 года не назвал своего преемника, после его смерти им был выбран восьмой сын Абахай (Хунтайцзи).
После кончины Хунтайцзи, второго императора, возник кризис престолонаследия. Он, как и отец, не назвал наследника, но вот незадача – понять, кто из целой кучи его сыновей более достойный было невозможно. Почти все его взрослые дети были уже признанными лидерами, и казалось, не уступали друг другу в способностях и добродетелях. Кто же из них? Решение было найдено в чисто восточном алогичном аспекте – третьим императором, маньчжурскими принцами был выбран девятый, четырехлетний сын Хунтайцзи – Фулинь (Шуньчжи).
Этот властитель, оказался первым, кто фактически, хоть и не на установленной каким-то законом основе, избрал наследником выжившего старшего сына, впрочем, иначе и быть не могло – этому самому старшему, ставшему известным под именем Канси было всего шесть лет. Пятерым его братьям (от разных матерей) было еще меньше лет. И вот Канси, царствовавший 61 год, попробовал отказаться от вековой традиции предков – некоторое время его наследником считался самый старший сын, принц Иньчжи. В итоге Иньчжи был отстранен за «отвратительное поведение» и многочисленные интриги. Императором стал четвертый сын.
В конце концов, именно этот пятый маньчжурский правитель Китая, Юнчжэн (1678-1735), взошедший на престол уже в 44 года, разработал систему, которая продержалась почти до конца империи. Действующий властитель, назначал наследника из своих сыновей по собственному почину, но никому не называл этого имени. На случай внезапной смерти, если бы император не смог бы назвать имени будучи на смертном ложе – документы с этим заветным именем хранились в специальной драгоценной шкатулке.
Количество «принцев» императорской крови в империи Цин множилось с каждым поколением. Считается, что только у одного императора Канси была 24 выживших сына. Один из самых значительных отечественных историков-синологов (китаистов) Василий Павлович Васильев (1818-1900), предполагал, что в 1840-1850 годах, потомков богдыхана Нурхаци, первого властителя династии Цин, принявшего имя Тай-цзу, было уже порядка 60 тысяч. По мнению российской прессы, задававшейся вопросом, сколько же их может быть всего – в начале 1880-х «все думали», что их не менее 100 тысяч.
Все дело в том, что количество жен у богатых людей Китая (и в первую очередь у «принцев») было неограниченно. И все их потомство, как и сказано выше, тщательно записывалось в книги, но это перечень в те годы никогда не обнародовался официально. Все эти «принцы», хоть и не имели даже гипотетического шанса не то, что взойти на престол, а и подчас и просто побывать во дворце, имели между тем, определенные права и содержание.
В цинском Китае была интересная и запутанная система «степеней», так вот, с каждым поколением такие «принцы" понижались на одну «степень», пока наконец не доходили до «простых цзун-ши, называемых также желтопоясными» (по материалам журнала «Иллюстрированный мир» на основе монографий В.П. Васильева). В целом «желтопоясными» считались члены императорского дома «по крови», были еще и «краснопоясные» - «побочные члены дома».
Каждой степени было присвоено жалованье и содержание, как подсчитывала российская пресса в конце XIX века – от 10 до 20 рублей в год по российским деньгам, плюс хлеб и жалованье на штат слуг. Своего звания можно было лишиться только за преступления, да и то не всякие. По сообщениям газет уже 80-х годов XIX века, «желтопоясные» «принцы» были настолько бедны и при этом настолько многочисленны, что под Пекином бродили целые разбойничьи шайки, состоящие исключительно из потомков императоров. Ну, а те, кто боялся грабить, сами шли в услужение.
Так что до падения империи, цинский двор расходовал на всю эту бесчисленную саранчу из «принцев крови», воистину неподъемные суммы.