Этот натюрморт остался бы рядовой работой художника Хосе Фелипе Парра Пике, не присутствуй на нём злобного вида котейка, вскарабкавшийся на дыню. Работой крайне профессиональной и эстетичной, но (будем честны) совершенно «плоской» по сюжету и предсказуемой по настроению. За тщательной проработкой границ и контрастов, за чередой изящных отсветов и таинственных теней просматриваются старые-добрые символы, «перекочевавшие» в работу мастера прямиком с полотен великих предшественников. Того же Луиса Эухенио Мелендеса, например. Истолковать их совсем нетрудно; эзопов язык цветов с плодами и сосудов с корзинами для европейской живописи тех времён был универсален. Тут Вам и бренность бытия вперемешку с её же искушающей сладостью, и тема изобилия пополам с мотивом скоротечности, и соседство плотского и духовного начала. А уж влияние такого жанра как бодегон и вовсе виден невооружённым глазом. Всё то, что призвано усладить взор и занять неспешное течение мыслей очередного вельможи или нувори́ш