Спустившись через час, егерь застал в обеденном зале средних лет купца, из постояльцев, вдумчиво уплетавшего цыпленка с картошкой. У стойки возле Сидора терся какой-то никчемушный мужичок.
- Доброго вечера, - Леха поприветствовал Сидора.
- Доброго! Мы тебя и ждем, хотим ясность внести.
Мужичок смотрел на Леху глазами побитой собаки. Нехороший взгляд. Не пристало нормальному мужику так смотреть на незнакомого человека.
Анчутка, крутившийся у ног егеря в невидимом обличье, при виде мужичка охнул и уставился ему куда-то в районе пупка.
- Тут, понимаешь, такое дело, - Сидор явно не знал, как начать разговор. – Это кум мой, Апраксий. И зимой, аккурат на святки, попал он в переделку.
Сидор обернулся к куму, - давай, расскажи.
Тот поежился, взгляд стал совсем уж нехорошим – словно сейчас расплачется.
- Да вот на святки, зимой, сплю я, значит. Печку протопил, жарко стало, ну и встал я воды испить. И кто-то мне на шею – шасть. Шею сжал, дыхнуть не могу. А он говорит: «Пошли». Я на улицу. Тот понукает: «В Слободу пошли». Идем, он ерзает, приговаривает, слышу: «Не успеем, не успеем. Побежали». Я бегом, бегу, ног не чую. Бежал, бежал, и тут петухи в Слободке заорали. Энтот говорит: «Эх, не успели». И пропал, значит. А с меня словно морок сошел. Оглянулся – стою в одном исподнем, босиком, посреди поля. И мороз такой, что белье прямо на мне застывает колом. Не помню, как до дома добежал, сутки в беспамятстве валялся. Такая вот история.
История для егеря была понятная. Злыдень, больше некому. Это они любят кататься на том, в чей дом поселились. И еще злыдень приносит в дом нищету.
Анчутка вскарабкался на плечо егерю и зашептал на ухо: - Леха, у него душонка как трухлявый пень, он и сам себя поедом ест. И следы на шее от злыдней, они с него, похоже, и не слезают. Таким макаром скоро седло приладят.
- Припомни, ты последний год ничего в дом из найденного не приносил? – Спросил Леха кума.
Апраксий задумался, и как-то замялся. – Было дело, нашел шкатулку железную. Кто-то видать оборонил на дороге.
- И оборонил, видать, на перекрестке, - все для Лехи уже было понятно.
- Точно. На перекрестке, как на Слободку идти. А что?
- Перво-наперво, - Леха посмотрел на Апраксия, - никогда ничего не поднимай с перекрестка дорог. Верное дело проблем нажить. Второе – когда домового последний раз угощал?
Кум закатил глаза и неуверенно сказал , - ну, это, на Успенье вроде, баба кошке молоко ставила, а кошка, дура, ушла. Так молоко у печки день и простояло. Домовые то тоже молоко пьют?
- Я не про кошку спрашивал, я про домового.
- Да чего домовому, он сам что хочешь возьмет, - Апраксий начал горячиться. – Ему что, свою миску заводить? Это же нечисть, из кошкиной пусть пьет.
Леха задумался. Не хотелось Сидора обижать, а то давно бы этот кум катился по дороге, не оглядываясь.
- Руку то на жену поднимаешь?
- Ну, так, бей бабу молотом, будет баба золотом, - Апраксий глупо улыбнулся.
- Иди, - Леха чувствовал, что нервы как-то разболтались. – Мы с Сидором подумаем, поболтаем, а ты иди. Вот просто иди и иди.
- А куда итить то? – Апраксий, похоже, окончательно затупил.
- Тебе маршрут нарисовать или на словах объяснить? – Сидор, похоже, тоже начал терять терпение.
Апраксий бросил на Сидора обиженный взгляд и пошел к двери.
Анчутка на плече хихикнул: - ждала сова галку, а выждала палку.
Леха повернулся к Сидору.
- Злыдни у него поселились. Причем он сам их притащил, в шкатулке подобранной. Обычно злыдней домовой прогоняет, не пускает в дом. Но у кума твоего, похоже, домовой слабый. Когда в доме ни согласия, ни порядка, домовому плохо. И пока он в своей башке порядок не наведет, никто ему не поможет.
- Так что делать то? – Сидор, похоже, переживал за непутевого кума.
- Давай подумаю. Он говорил, что злыдня петух с него согнал. Так если злыдень не обернулся до дому, и если их в доме осталось меньше дюжины, может что и придумаю. Злыдни в гнезде, если обжились, по дюжинам живут.
- Спасибо, егерь. – Сидор задумался. – Ты говоришь, домовой слабеть может?
- Может. Может слабеть, может дурным стать. Может и обидеться.
- А если по мелочи что пропадает – это кто может шалить?
- А что пропало?
- Да не то чтобы пропало, - Сидор стал подбирать слова, - то в комнате постояльцев тарелка меда пустая, то сливки в стакане наполовину уйдут. Я вот думаю – может и у меня кто завелся?
Леха рассмеялся, - никто не завелся, не переживай. Похоже, домовой у тебя чудит. Посмотрю, что с ним.
По дороге в комнату анчутка сидел на плече Лехи и удивленно бубнил: - ты смотри, не зря домовые про этого отщепенца говорили, что приворотами промышляет. Тать не тать, а на ту же стать.
- Не приворотами, а изворотами.
- Невелика разница. Как до жизни такой дошли? Домовой, дому защитник, а начинает по тарелкам мед воровать. Довели страну. Ждали обозу, а дождались навозу.
Зайдя в комнату, егерь достал из рюкзака очки, зажег фитиль стоявшей на столе масляной лампы и посмотрел на анчутку.
- Разыщи как мне этого домового, да если начнет шалить – скажи, что шутковать с ним никто не будет. – И, вспомнив наставления хухлику, добавил, - превращу в болотный пар и жабе в задницу задую. Через соломинку.