Сегодня мы немножко поговорим о вандемьерском мятеже, Да-да, том самом, в ходе которого "праздно шатающийся Наполеон" не преминул оказией "повернуть пушки против гражданских".
Эпоха ВФР выдалась довольно кровавой. Всевозможные восстания, мятежи и бунты вспыхивали чуть ли не каждый день. Правительства сменяли друга друга, как перчатки, так, что простой люд даже не успевал к ним привыкнуть.
На момент 13 вандемьера IV года республики (5 октября 1795 года) в Конвенте уже больше года заседали т. н. термидорианцы, получившие своё название в результате одноимённого переворота, произошедшего (вы удивитесь) 9 термидора. Так вот, эти ребята, пришедшие на смену аскетичным якобинцам, походившим на пуритан, казались воплощением порока. Спекуляции, казнокрадство, пьянство и разврат - и это ещё не установилась Директория! Которая, к слову, погрязнет в этом merde ещё больше.
Простой народ (если бы я писал это при СССР, то не преминул бы добавить "из рабочих предместий") конечно, был от этой шайки не в восторге. На фоне продовольственного кризиса все их разгульные кутежи казались форменным издевательством, что в итоге вылилось в жерминальское и прериальское восстания, которые были жестоко подавлены. Восстания подавлены, но осадочек-то остался. Масла в огонь подлили и сами термидорианцы, опубликовав новую, уже третью по счёту конституцию, которая и должна была реорганизовать Конвент в ту самую пресловутую Директорию. Высшим же законодательным органом становился двухпалатный парламент, состоящий из Совета Пятисот и Совета Старейшин. И всё бы ничего, но выборы туда предполагались двухступенчатыми. А среди выборщиков был имущественный ценз. И преодолеть его, внезапно, могли в основном роялисты.
Осознав такое недоразумение, инициативная группа товарищей, во главе с Баррасом, принимает т.н. "декрет о двух третях". Суть такова - в парламент свободно могли избирать только третью часть от необходимого количества депутатов, а остальных нужно было выбирать из бывших членов Конвента. Придумано конечно ловко, но мало кому такие трюки понравились. Особенно роялистам, очевидно, против которых это и было направлено. Лишившись демократической возможности реставрировать монархию, они начали действовать исподтишка, подбивая и без того озлобленный народ к бунту. К слову, эти декреты действительно имели малую поддержку. Так, в Париже за них вообще проголосовала лишь одна секция из 48. Роялисты нашёптывали, что такие меры неизбежно вернут террор и вообще попирают все гражданские свободы.
И это возымело успех. Первой о своём неповиновении Конвенту заявила секция Лепелетье, давний центр всех смут и интриг. Бунтовщики призвали всё остальные секции бойкотировать Конвент, а также прислать своих выборщиков в театр, где они заседали и защищать их с оружием в руках. Конвент понял, что дело запахло керосином и призвал на свою защиту "террористов" - якобинцев и прочих криминальных элементов, тех самых, которых сам же вместе с секционерами сажал в тюрьмы во время т. н. термидорианской реакции. На усмирение же злочинцев в Лепелетье был отправлен генерал Мену, командующий внутренним войсками. Когда он подошёл и увидел вооруженных людей, то вежливо попросил их сдаться. Те не менее вежливо отказались. Тогда он предложил сделку - он уводит своих солдат обратно в казарму, а секционеры расходятся по домам. Предложение было принято на ура, пара человек действительно вышла. Но только когда Мену отвёл войска, они вернулись обратно. За такое дуболомство Мену арестовали и отдали под трибунал, ибо момент подавить восстание в зародыше был упущен.
Окрылённые бунтовщики, увидев свою безнаказанность, решили перейти к открытому восстанию. Всего, со всех секций по нитке им удалось собрать до 40к человек. Вот здесь внимание, будет важное уточнение по поводу "гражданских": большая часть восставших состояла из Нацгвардии, подчинённой секциям, под предводительством шуанов, дворян, эмигрантов и прочей роялистской сволочи. И хотя Женевская конвенция ещё не была принята, но эти ребята в полном с ней соответствии считались комбатантами.
Всё это начало принимать совсем уж скверный оборот, и тут Конвенту бы и кирдык, кабы не подоспел любимец публики Баррас, который сменил арестованного Мену. Баррас трезво прикинул, что все лучшие генералы на фронтах, кроме его протеже - "праздно шатающегося Бонапарта". Тот немедленно приказал его разыскать, и Наполеон, словно предчувствуя, также немедленно явился. После исторического трехминутного раздумья он сделал ставку на Конвент и принял предложение Барраса возглавить его оборону, немедленно получив под своё командование 7к человек. Против 40.
Поскольку Наполеон был артиллерист, он вспомнил, что артиллерия - бог войны. Стало быть, нужны пушки, рассудил он. Пушки у Конвента, конечно же, были, любезно предоставленные секциями. Правда, находились они на другом конце Парижа. Ну а дальше произошло то, о чем я когда-то давным-давно писал - Наполеон вызвал к себе гусарского командира, некоего Иоахима Мюрата и приказал ему доставить пушки, что тот вместе со своим лихим эскадроном и исполнил, опередив при этом отряд секционеров посланных туда с тем же. Ну а заполучив орудия, Наполеон оказался в своей стихии и за считанные часы превратил Тюильри в неприступную крепость.
Трудно сейчас сказать, кто первый открыл огонь, когда бунтовщики подошли ко дворцу, хотя войска Конвента получили формальный приказ начать атаку только в случае явного нападения. Наполеон приказал первые выстрелы сделать картечью, остальные просто порохом, дабы избежать большего кровопролития. Расчёт оказался верен - увидав трупы, под грохот выстрелов вся смелость у повстанцев растворилась и они в панике разбежались.
В итоге, как ни странно, все оказались в плюсе. Конвент сохранил за собой власть, таки став Директорией; Бонапарт получил славу, почёт, уважение и прозвище - генерал Вандемьер; роялисты начали трезвонить о том, какая у них в Париже поддержка, что они смогли собрать под свои знамёна аж 40 тысяч; ну а самих восставших по большей части (за некоторым исключением) никто не преследовал и они остались живы.
Такие дела.
Автор - Эддард Старк