Ангелина Никифоровна смотрела через идеально чистое окно на идеально чистый двор. Какое чистое окно.Чистое, но видна каждая пылинка, каждая лапка от зонтика- одуванчика. А так да, чистое. Гордость ее. Чистые окна.
Ну вот что пришла эта Люда. Почему, господи помилуй, к ней? Сами все решили, сошлись, ее не спрашивали.У Ангелины Никифоровны стало накапливаться раздражение. Еще пусть слезу пустит, то же мне, красна девица! Тоже мне, чистота незапятнаная!!!
–Ну, вот что, Людмила. Я тебе не советчик в таком деликатном деле. Но склоняюсь к тому, что не честно это все по отношению к моему сыну. На порядочность, Людмила, надавить можно. Но принесет ли тебе это счастье? Ему 28 лет, амуры крутить ладно, покрутили, хорошо. Но дитё...Ведь сама посуди, хотел бы он отцом стать, замуж бы тебя позвал и сказал, что хочет видеть тебя матерью своих детей,–Никифоровна была собой довольна. И не обидела человека и мнение свое не покривив душой высказала. Не зря столько книг прочитала, а там в этих книгах и не таких "людмил" судьбы решались.
–Так, значится, Вадушк...Вадим...не любит меня?–прошептала Людка осипшим голосом.
Жалость шевельнулась в душе пожилой женщины. Сидит, прямая как палка, руки на коленочках сложила, как у фельдшера на приеме. Интересно и там уже была со своим "недомоганием"? Ну завтра все село знать будет. Но и она, сыну своему не враг! Баба , 42 года баба, что не знала, что от любви дети бывают? Или двоих в капусте нашла? Почему то вспомнилась Людкина капуста, да и весь убогий огородик. Все хилое, немочное, чем-то на хозяйку свою похожее...
Нет, ну была бы молодая,–размышляла женщина. А тут. Ситуация какая-то...недоразумение вот! Конечно, недоразумение! Пока срок невелик, пусть недоразумение исправляет.
–Людмила! Ты не тяни. Если помощь нужна, ребяток можешь ко мне отправлять, накормлю, пока поедешь в больницу. Чего- там, ну день поди. Слышишь?
Людка не слышала. Внутри было...пусто. Глухо и вдруг понятно. И от этого хорошо. Не нужна. Не любит. Не захочет. Мать его права, вон как по полочкам все разложила. Не ругала, не журила. Да лучше бы в лицо плюнула, старая идолиха! Ядом полила! Ядооом!–Людке захотелось лечь на землю. Лечь и лежать. И стать землей. Червяком, букарахой, исчезнуть. В детстве у них на цепи была сука, красивая гончая, отец на охоту с ней ходил. Загуляла, сорвалась. Лежала потом худая, со здоровым розовым брюхом, лежала под крыльцом и смотрела такими глазами на отца, как прощения просила. А отец строг был, не ласкал ее, не говорил...сука, собака...и то...
Вот и Людка чувствовала себя такой же сорвавшейся сукой. И никому не нужно твое дитя. Как это говорят "плод любви"? Там почему же тогда этот плод никому не нужен?! Господи, Вадушк...Вадим скоро с работы придет. А она не готовила. Ничего не готовила и сама не ела. Мысли путались. Как ему сказать? А может смолчать, не злить, поехать в больницу? В райцентре за деньги все быстро. Не узнает ничего, скажет к врачу по женским делам. ..коляски детские какие нынче красивые, на трех колёсиках, игрушка, не коляска. И цвет
такой, как молочко стопила. Нет, нет! Идти, домой идти. Быстро умыться, я заболела, хворь у меня, просто заболела я! Я вылечусь и все хорошо у нас будет!
Ускорила шаг, поравнялась с домом Наили, какая она кругленькая стала как жареный балиш. Машет, улыбается:
–Люда, ты почему такая, как прокисший катык, вся с лица сошла? Эээ, моя хорошая, нельзя так! Всевышний не узнает тебя без улыбки, счастья не даст. Я вот улыбалась сквозь слезы и послал Всевышний мне сына,–Наиля погладила круглый животик. –Не удивляйся, я тебе лишь , хорошему человеку шепнула! Никто не знает. Семь лет ждали, Люда. Если бы не каеана моя,свекровушка моя ,утопилась бы. Каждое утро меня с постели поднимала, жить заставляла.
–А почем знаешь, что сын?
–А знаю. Я его "слышу". Говорит он со мной. Женщина всегда знает. Дитя всегда дар свыше. И всегда вовремя.
"...всегда дар свыше, всегда вовремя!"–Людка почти бежала домой, бережно придерживая свой, еще "несуществующий" живот...
