К тому моменту как я решился поступать в аспирантуру, организованную на факультете иностранных языков при кафедре английского языка Орехово-Зуевского педагогического института заведующей этой кафедрой, которая настойчиво предлагала мне незамедлительно сделать это, все места в очную аспирантуру были уже заняты. Я был принят в заочную аспирантуру, правда, с оговоркой, что при первой же возможности буду переведен на очное отделение.
Год выдался трудным. Приходилось совмещать работу с учебой, и к концу рабочего дня я сильно уставал. Помимо этого, так как зарплаты не хватало, приходилось ездить в Москву на подработку на курсах английского языка, которые находились в здании МИД СССР на Садовом кольце. По вечерам, довольствовался тем, что, по-быстрому, на собственном жиру, которого было вдосталь в колбасе в/к «Одесская», жарил ее себе на ужин, и к концу учебного года дожарился до холецистита.
Вместе со мной на заочном отделении аспирантуры училась Женя, преподаватель одного из пединститутов Западной Украины. Она и посоветовала мне поехать в Трускавец. Там прямо на вокзале, оказывается, можно было купить курсовку на лечение в одном из специализированных санаториев.
Женя также попросила своего знакомого, работавшего массовиком-затейником в каком-то из санаториев, встретить меня на вокзале и на первых порах подстраховать при найме жилья и обретении прочих житейских благ.
К сожалению, не помню ни фамилии, ни имени моего благодетеля. Он оказался компанейским, остроумным и очень разговорчивым человеком, и как-то само собой уже с первых минут знакомства у нас установились дружеские отношения.
Тут же на вокзале я купил курсовку и, с подачи моего нового знакомого, еще и талоны на трехразовое питание в столовой того же санатория, где буду проходить курс лечения.
Оставалось найти жилье. И тут он меня сбил с толку, заявив, что нечего тратить время на поиски дорогостоящего в разгар курортного сезона жилья, которое фактически буду использовать только как спальное место, потому что большая часть дня будет занята процедурами и прочей лечебной деятельностью: прогулками по спец-маршрутам, питьем минеральной воды из источников и т.д. В качестве альтернативы, причем бесплатно, он предложил ночевать в его кабинете массовика прямо на территории санатория. И я, как последний идиот, повелся на это. Ведь недаром же говорят: «жадность фраера сгубила».
В абсолютной истинности этой поговорки я убедился буквально на следующее же утро, когда ни свет, ни заря он разбудил меня и попросил быстренько очистить помещение до прихода уборщицы и, по возможности, не появляться здесь до часов семи-восьми вечера.
Я поблагодарил его за гостеприимство и сказал, что еще до завтрака и процедур пойду искать себе жилье. Он не обиделся и вызвался сопровождать меня.
Жилье можно было снять двояким образом: прямо на вокзале, не глядя, в бюро найма, или самостоятельно. Он предложил первый вариант, заявив, что это дешевле в разы. Я выбрал второй вариант. Он внимательно оглядел меня с ног до головы, хмыкнул, и мы пошли.
Мы пошли по улице, параллельной железнодорожному полотну, и вскоре наткнулись на первый вариант. Он по-украински стал было договариваться о цене, как я, тоже по-украински, сказал, что так близко от железной дороги я снимать жилье не буду, потому что у меня и так проблемы со сном, а здесь я просто не усну.
Он удивился и спросил, откуда я, москвич, как он думал, знаю украинский. Пока шли прочь от железнодорожной линии, я ему рассказывал про Одессу, про английскую школу и про то, почему я сейчас живу в Подмосковье. Когда отошли достаточно далеко, оказались на широкой, больше похожей на сельскую, чем на городскую, улице. Выяснилось, что эта часть города, самая тихая и самая зеленая, пользовалась наибольшим спросом у наемщиков жилья, и цены здесь были на порядок выше по сравнению с остальными районами города.
Но на улице было так тихо и уютно, что мне уже никуда не хотелось отсюда уходить. Я сказал своему проводнику, что деньги у меня есть, что в течение года мне удалось кое-что накопить, что мне здесь нравится, и жилье будем снимать именно в этом месте. К этому моменту он уже ничему во мне не удивлялся, и мы пошли по домам.
Когда мы находились недалеко от конца улицы, мое внимание привлек двухэтажный флигель, пристроенный к боковой стороне хаты в глубине обширного фруктового сада.
Когда подошли поближе, из калитки навстречу нам вышла хозяйка и спросила, не требуется ли нам жилье. У нее как раз на втором этаже флигеля освободилась двухместная комната, которую она, видя, что люди мы приличные с удовольствием может нам ее предложить. Мой несостоявшийся сосед по койке сказал, что ему жилье не нужно, что он местный, а жилье нужно мне и повернулся было уходить, но мои слова заставили его буквально застыть на полуобороте:
- А вы сдадите комнату мне одному, если я оплачу оба места?
После гоголевской паузы она спросила:
- А на какой срок?
- На все двадцать дней курсовки.
- Платить будете ежедневно?
- Нет, сразу за весь срок.
Не говоря ни слова, она повела нас смотреть комнату, которая мне сразу понравилась: просторная, чистая, светлая, с ковриками на полу и занавесками на окнах, и даже с импровизированным балконом – плоской крышей примыкавшего к флигелю сарая. На крыше стояло кресло-качалка.
Первые несколько дней со стороны хозяев отношение ко мне было явно настороженным, но когда стало ясно, что приехал я сюда действительно лечиться, а не развлекаться, как они мне потом сами сказали, отношение резко изменилось в мою пользу. То же самое произошло и с моими соседям по флигелю, двумя семьями с детьми, ютившимися в двух комнатушках первого этажа.
Чтобы было понятно, что стало причиной столь радикальной перемены, вкратце опишу свой день на водах: с утра процедуры, потом завтрак, снова процедуры, поход на источник минеральных вод, обед, источник, ужин, и, наконец, волейбол пока не стемнеет. Из чего следует, что большую часть дня я проводил вне своего жилья и приходил только ночевать.
Еще в начале нашего знакомства мой благодетель сказал, что может мне устроить консультацию у главврача одного из правительственных санаториев, известного специалиста по заболеваниям печени. Но при этом предупредил, что тот очень занятой человек и что я могу рассчитывать только на весьма непродолжительную аудиенцию.
Учитывая это, я за день до консультации составил перечень вопросов, ответы на которые, как я считал, были для меня наиболее важными, и записал их на отдельном листе бумаги:
- Можно ли мне есть помидоры?
- Можно ли мне в утреннюю зарядку вставлять силовые элементы?
- Можно ли мне употреблять спиртные напитки?
На следующее утро едва мы вошли в кабинет главврача, мой благодетель представил нас и, заявив, что должен бежать по своим делам, вышел.
По приглашению главврача, который сидел за большим письменным столом, я сел перед ним и на его вопросительный взгляд молча протянул свой список.
Он его внимательно прочитал, рассмеялся и сказал:
- Да, да, да. Но в пределах нормы.
Потом добавил:
- Впервые ко мне человек приходит не умирать, а жить.
Я просидел в его кабинете более трех часов, пока его не куда-то срочно не вызвали.