Стокгольмский синдром – один из самых известных психологических феноменов. Его используют в кино и сериалах, вокруг него существует множество мифов и даже шуток. Что же это такое, как работает и в каких ситуациях проявляется — рассказывает главный психиатр и психотерапевт нашей клиники Василий Шуров.
Стокгольмский синдром – это заболевание?
Вопреки распространенному заблуждению, стокгольмский синдром – не психиатрический диагноз.
Это психологический феномен. Он описывает естественные защитные механизмы психики, которые возникают у некоторых людей в момент угрозы их здоровью и жизни.
Как проявляется синдром? Правда ли, что из-за него жертва влюбляется в агрессора?
Это не совсем так.
Стокгольмский синдром – не про любовь, а про выживание.
Этот защитный механизм проявляется под воздействие сильного стресса на фоне угрозы здоровью и жизни: например, при захвате заложников, похищении, психологическом, физическом или сексуальном насилии (или угрозах насилия).
При этом жертва не влюбляется в агрессора в прямом смысле этого слова. Она пытается под него «подстроиться» – ведет себя и действует таким образом, чтобы не навлечь на себя гнев агрессора, ощутить себя в безопасности.
Как жертва этого добивается?
Сочувствует. Проявляет эмпатию к агрессору, ищет оправдания его поведению.
Он не виноват, его вынудили поступать так жестоко!
Проявляет симпатию. Вежливо и обходительно общается с агрессором, пытается добиться его расположения.
Если я ему понравлюсь, он не будет проявлять насилие, или даже захочет защищать меня от своих подельников.
Слушается. Жертва может беспрекословно подчиняться приказам преступника. Более того, она даже может проявлять инициативу, «предугадывая» желания агрессора, чтобы добиться его симпатии.
Я могу принести воды, приготовить поесть! Я могу взять в руки оружие и защищать агрессора от полиции!
Идентифицирует себя с агрессором. Этот защитный механизм лежит в основе стокгольмского синдрома. Жертва начинает бессознательно отождествлять себя с агрессором, перенимать его образ мышления и поведения.
А ведь я с ним полностью согласна и поддерживаю его ценности! Действительно, так и нужно себя вести!
Если же жертва действительно влюбляется в агрессора и заводит с ним долгосрочные отношения – это связано скорее не с самим стокгольмским синдромом, а с другими негативными факторами. У жертвы может быть предрасположенность к абьюзивным отношениям – например, на фоне страха одиночества и нарушения системы привязанности. Подробнее об этом мы писали здесь.
Стокгольмский синдром проявляется у всех жертв?
Нет, это еще одно заблуждение. Согласно данным исследователей о более чем 1200 случаев захвата заложников, синдром проявлялся лишь у 8% жертв.
С чем это связано?
Стокгольмский синдром как механизм защиты – достаточно инфантильная реакция, характерная для психологически незрелых личностей. Агрессор выступает «хозяином их жизни», наиболее авторитетной фигурой, поэтому возникает потребность подчиняться, оправдывать его действия, завоевывать его симпатию.
Но в стрессовых ситуациях мы можем повести себя самым непредсказуемым образом, особенно – если на кону стоит защита нашей жизни. И это – нормально. Поэтому использовать термин «стокгольмский синдром» для обвинения жертвы или даже оправдания преступника – недопустимо.
Почему синдром «стокгольмский»?
Дискуссия об этом явлении началась с захвата сотрудников одного из банков Стокгольма в Швеции в 1973 году. Злоумышленник-рецидивист – Ян-Эрик Олссон – взял в заложники трех женщин и одного мужчину, убил полицейского и потребовал от органов правопорядка доставить в банк его сокамерника Кларка Улоффсона, сидевшего в тюрьме. Это требование было выполнено.
При этом заложники банка встали на сторону злоумышленников. Они звонили премьер-министру страны с просьбой выполнять все требования грабителей, обвиняли в своих бедах некомпетентную полицию и государство. Даже после освобождения из плена они продолжали занимать сторону преступников, более того – оплатили им адвокатов. А второго злоумышленника – Кларка Улоффсона – и вовсе называли защитником, который пытался их спасти. Благодаря этим показаниям с Кларка сняли все обвинения.
В дальнейшем же бывшие заложники продолжили поддерживать связь с Кларком, дружили семьями.
Во время этого инцидента полицию города консультировал психиатр Нильс Бейерут. Ему приходилось отвечать на вопросы журналистов, и для объяснения поведения заложников он придумал термин «Стокгольмский синдром».
Позднее сам врач и придуманный им «диагноз» подвергались критике – дело в том, что Бейерут не общался с жертвами ограбления лично, он лишь пытался как-то объяснить прессе странное поведение заложников и их нападки на полицию.
Тем не менее, это явление было знакомо ученым и раньше – например, идентификацию с агрессором как механизм психологической защиты описывал еще Зигмунд Фрейд. Просто стокгольмский случай стал резонансным, и при последующих трагедиях с похожим поведением жертв преступлений использовался именно термин доктора Бейерута.
Не только заложники: как еще Стокгольмский синдром проявляется в жизни?
Этот защитный механизм можно встретить не только у заложников и жертв похищения. Рассмотрим более распространенные вариации синдрома.
Жертвы сект и мошенничества
Проявление синдрома может вызвать не только острый стресс при угрозе насилия, но и просто кризисные жизненные периоды.
И этим активно пользуются разного рода мошенники – как религиозные, так и финансовые.
Например, в сектах людей подвергают очень жесткому психологическому воздействию. Есть один «гуру» или целая группа вышестоящих «чинов», которые выступают в роли абсолютных авторитетов, полностью распоряжаются жизнью остальных участников – вплоть до лишения имущества и жизни.
Один из самых красочных примеров – печально известная община «Джонстаун», часть секты «Храм народов» в США. В 1978 году 909 участников общины (включая 200 детей) совершили групповое самоубийство при помощи цианида.
Ключевая цель сект – психологически незрелые, неуверенные в себе люди, которые находятся в остром духовном поиске, состоянии жизненного кризиса. Сектанты задают человеку «возвышенные» вопросы: зачем живешь, что скажешь Богу после смерти, что делаешь для спасения своей души. И предлагают своей жертве помощь в духовных поисках, счастливую загробную жизнь.
Примерно по такому же принципу работают и обычные мошенники – например, организаторы финансовых пирамид или инфоцыгане. Просто они «закрывают» другие потребности – более приземленные, бытовые:
У тебя низкий уровень жизни, ты не можешь себе позволить все те вещи, которые так жаждешь. Тебе приходится тяжело работать за копейки или годами повышать квалификацию. А вот есть мы – с легкостью получаем и имеем огромные суммы, живем комфортно и ярко. Присоединяйся к нам – и сможешь так же!
И когда уязвимый человек попадается на удочку, мошенник разворачивает свою преступную деятельность – забирает у него деньги, имущество. У жертвы же включается механизм защиты – и она до последнего оправдывает агрессора.
Подробнее о том, как работает инфоцыганство, мы писали здесь.
Стокгольмский синдром в отношениях
Еще одна вариация проявления стокгольмского синдрома – абьюзивные отношения.
Здесь нет какого-то резкого насилия, прямой угрозы. События развиваются постепенно:
Идеализация. Абьюзер знакомится с жертвой и обхаживает ее – превозносит, восхищается, засыпает комплиментами. При этом он форсирует развитие отношений (подталкивает жертву быстрее съехаться, оформить брак или завести детей), и пытается изолировать ее (критикует друзей и ревнует к ним, предлагает уволиться с работы и т.д.).
Нагнетание. Когда абьюзер чувствует, что жертва попалась на крючок и привязана к нему, маски сбрасываются. На жертву постепенно начинают сыпаться колкости, претензии, обвинения. Агрессор резко спускает ее с привычного пьедестала.
Разрядка. Конфликт достигает пика. Агрессор применяет ярко выраженное насилие. Психологическое – крики, оскорбления, обесценивание, угрозы. Физическое – замахи, швыряние предметов или прямые удары. Сексуальное – интимные прикосновения и принуждения к близости против воли. Репродуктивное – попытка обманом отказаться от контрацепции или уговоры оставить нежеланного ребенка. Экономическое – отказ обеспечивать жертву, отбирание денег и ценностей, попытка выгнать из дома и т.д.
Примирение. Агрессор может использовать газлайтинг, чтобы обесценить страдания жертвы и перенести на нее ответственность за свои проступки: «Ты все не так поняла и надумала! Ты сама виновата! Ты меня довела! Раньше ты была лучше!». Или же жертва самостоятельно оправдывает насилие – именно здесь проявляется стокгольмский синдром:
Это из-за меня он так поступил, я его спровоцировала!
Я сама виновата, в следующий раз буду умнее!
Он такой замечательный, а я его довела!
«Медовый месяц». После примирения все утихает – абьюзер снова становится добрым, заботливым и любящим. Жертве кажется, что произошедшее насилие было чем-то случайным, или же думает, что больше не допустит подобного. Но через какое-то время цикл абьюза снова приходит к фазе нагнетания – и ситуация повторяется.
Подробнее о видах и особенностях абьюзивных отношений мы писали здесь.
А вы или ваши близкие сталкивались со стокгольмским синдромом? Поделитесь своим опытом!
Другие статьи по теме:
Посттравматическое стрессовое расстройство: причины, симптомы, стадии. Рассказывает психиатр
8 отличий близости от созависимости в отношениях. Рассказывает психотерапевт
Очень ждем от вас комментарии и обратную связь, мы пишем статьи по вашим запросам. Задавайте вопросы и высказывайте мнение, это важно для нас! А если было интересно – подписывайтесь на канал.
И будьте здоровы!