... Ведь мы будет бить точечно - по военным объектам. А гражданские постройки трогать не будем, зачем нам это? Мы, к слову, строго запретили военным обижать мирных жителей и заниматься мародёрством. Поэтому вина лежит на наших противниках, которые врут и ведут войну не по правилам.
Честное слово!
Выше описана выжимка перевёденных на человеческий язык сухих канцелярских заявлений, которые звучат со стороны государства-агрессора (далее - страна А), вторгшегося на чужую территорию (далее - страна Б). После появления новостей о пострадавших гражданских лицах или иных военных преступлениях, подобные заявления учащаются и даже становятся, в голове самих заявителей, аргументом против обвинений со стороны страны Б. Упомянутые фразы-клише уже как будто затёрты до дыр - "мы за все хорошее и против всего плохого", и читать их можно наискосок, ведь содержание заранее известно. А после таких же стандартных заверений страны А об оборонительном характере вторжения, и о том, что ей якобы не оставили выбора, можно только пожать плечами и попытаться (безуспешно, конечно же) представить, как хоть одна страна-агрессор прямо заявляет о своих недобрых намерениях. Несмотря на это, основная вина всегда лежит на агрессоре, а именно - той стороне, которая начала военные действия и вторглась в суверенное государство. Споры о конкретных случаях насилия и военных преступлений в ходе боевых действий, имеют второстепенное значение. Ведь разрушенные города и пострадавшие мирные жители - это не эксцессы, а обязательный атрибуты любой войны. Это значит, что начиная боевые действия, нападающая сторона автоматически становится виновна во всех последствиях и преступлениях. Единственное, что еще подлежит обсуждения - это степень её вины. Эта идея будет раскрыта ниже более подробно.
Обычно бывает так, что спустя некоторое время после начала войны, иногда даже спустя пару часов, появляется новость о погибших гражданских жителях. Позже - отчеты о казненных гражданских лицах, изнасилованиях, пытках, мародерстве, издевательстве над пленными, беспорядочными обстрелами и бомбардировками. В каждом таком случае, заинтересованный наблюдатель как будто проваливается в трясину информационной войны. Десятки источников и обывателей сыпят разными версиями и доказательства. Одни опровергаются, другие подтверждаются, но косвенно. Формируются конспирологические теории о провокациях, основанные на косвенных данных и якобы анонимных источниках. Часть доказательств смывается информационным потоком, некоторые заведомо ложные доказательства успевают распространиться так широко, что уже и нет смысла опровергать - слишком поздно. В этой трясине можно уйти еще глубже, заглянув в "кроличью нору" вида: "страна А сделала фейк о том, что страна Б распространяет фейк против страны А, в котором та якобы устроила провокацию против страны Б, предупредив публичные обвинения со стороны Б в совершенном страной А военном преступлении." и так далее. Несмотря на то, что военные преступления действительно должны быть обстоятельно расследованы компетентными органами, а все виновные наказаны, подобная массовая дискуссия часто уводит сторонних наблюдателей от первопричины наблюдаемого ужаса - нападение на суверенное государство. Иногда споры вокруг отдельных эпизодов войны намеренно используются страной А в своих корыстных целях :
1) Страна-агрессор, изначально являясь обвиняемой стороной, пытается сконструировать из страны-Б образ преступника. Это своего рода план минимум информационной войны: представление ситуации в том ключе, что "силы зла" находятся по обе стороны и обсуждать нужно только степень вины каждого из участников. Замазать всю ситуацию серыми тонами, где виноваты все, - для страны А это уже большой шаг вперёд, ведь все лучше изначальной дихотомии нападающего и защищающегося.
2) Подобная тактика является оправданием вторжения задним числом. Если перед его началом не было достаточных оснований, чтобы представить своему народу страну Б как легитимную цель для нападения, уже после самого вторжения. Всякие негативные эпизоды (а они будут всегда) можно всеми силами приписывать обороняющейся стороне, а если ее военослужащие действительно виновны в том или ином преступлении, то так еще лучше. В этот момент руководству страны А нужно всего лишь делать вид, что они прекрасно знали всю "темную суть" своего оппонента, и совсем не удивлены. Игнорируя причинно-следственные связи, страна А теперь может выстроить свою позицию в логике "страна Б творит сейчас ТАКОЕ, поэтому наше решение о нападении было верным".
3) Страна-Б, публикуя информацию о преступлениях страны-А на своей территории, из-за практически гарантированной нехватки исчерпывающих доказательств вины оппонента, рискует понести репутационные издержки. Такой риск возможен либо из-за ошибки первой, либо из-за намеренной пропагандистской компании второй. В любом случае, заявляя с фактами о совершенном преступлении, защищающаяся сторона частично играет и на стороне агрессора, давая тому на руки материал для интерпретации либо "разоблачений" и теряя свое изначальное моральное преимущества обороняющегося.
Исходя из этого, более конструктивным выглядит возвращение к железобетонному факту - страна А вторглась на территорию страны Б и начала массовое насилие. Вместо того, чтобы вести утомительную дискуссию, разбирая очередной эпизод неоправданной жестокости в зоне боевых действий (например, расстрел мирных жителей) и доказывая, что он был совершен нападающей стороной, можно снова вернуться к этому утверждению . Тем самым, мы можем встать на объективную почву, напомнив о неизбежной вине агрессора, в то что нет правды у нападающего на суверенное государство. Более того, это должно быть главной отправной точкой для дискуссии по теме, базовым принципом, с которым соглашаются обе стороны спора, без признания которого позиция защитника позиции страны А не может быть конструктивной
Возражением, на первый взгляд, на этот тезис может служить разве что убеждение апологетов страны А о том, что начатая война имела превентивный характер. Что, предположительно, страна Б и была потенциальным агрессором, поэтому ее оппонент всего лишь опередил недобрые намерения противника. Более того, такая позиция может пойти и дальше, представив нападение на страну Б как попытку предотвратить большие жертвы, якобы решить все "малой кровью". Несостоятельность этого аргумента заключается в том, что он умозрительный по определению, живущий в мире "возможного". Особенно зыбко такое объяснение выглядит в мире политики. Ведь процесс принятия решений, в том или ином государстве, обычно комплексный. Конкретный приказ о нападении, даже если он запланирован, зависит от огромного количества субъективных и объективных факторов. Например, даже в недемократическом режиме, когда придет час X, автократ или узкий круг руководства страны будут иметь на руках неизвестную, на данный момент, комбинацию внешнеполитических отношений с третьими странами-участниками потенциальной войны, экономическойконъюнктуры внутри страны, настроения общества и элит. Будет рассматриваться готовность страны-цели и уровень его осведомленности о нападении и так далее. А возможно рядом будет шипеть огромный "черный лебедь" Талеба, возникший в форме эпидемии или мирового финансового кризиса, путая все планы об атаке. Десятки, а может и сотни переменных, которые нельзя заранее спрогнозировать. Поэтому нападение может и не начаться, даже если решение о нем было принято единогласно. Учитывая это, апологет превентивного характера вторжения страны А тем самым (бездоказательно) заявляет о своих выдающихся пророческих способностях, позволяющих ему принять за факт возможное нападение страны Б. Последнее (совпадение и только) нередко является позицией официальной пропаганды страны А, которая всеми силами пытается оправдать агрессивную войну. Еще хуже такая позиция примеряется к демократическим режимам, где политическое руководство регулярно сменяется, где существует рабочая система сдержек и противовесов.
Возвращаясь из мира абстрактных идей в мир вещей, выделяя фактический характер вторжения страны А в другое государство и гипотетический характер типичной линии ее защиты, можно быстро отсечь большую часть утомительных дискуссий, которые пытаются навязать сторонники государства-агрессора:
"Если бы военные страны Б не прятались в городе Энск, то разрушений и жертв среди мирных можно было бы избежать" - До начала вторжения вопрос разрушения и жертв в Энске не стоял вовсе.
"Страна Б плохо обращается с нашими военнопленными!" - Военнопленные появились только из-за начала вторжения, когда ваши солдаты перешли границу. И в целом, в мирное время военнопленных не существует
"По моему мнению страна Б снова соврала: Энск обстреляли не мы, а они! Поэтому и погибли гражданские лица" - До начала войны Энск никто не обстреливал. Обстрелы городов это вообще не характерная ситуация в мирное время, в отличие от военного.
"Если бы страна Б сразу капитулировала, жертв бы не было. А они воюют и поэтому виновны в напрасных смертях" - Без начала войны никто не может ни капитулировать, ни, очевидно, воевать.
Заключение
У финансистов есть своя локальная шутка "На этот раз все будет иначе", в оригинале: "This Time Is Different". Ее всегда говорят в ответ на предупреждения о риске (обычно с ссылкой на предыдущий кризис), появляющемся из-за опрометчивых, авантюрных действий ради сверхвыгоды. Но каждый раз все повторяется - глобальный или локальный кризис, массовые банкротства, увольнения, прыгающие из окна офисные работники. Наверное, некоторые вещи, действительно обречены повторяться. Может быть, военные преступления с обеих сторон - это закономерность? Вы пересекаете абстрактную черту, расставаясь с худым миром, и создаете опасную ситуацию, многократно повышаете ставки. Статья за "опасное вождение" или возможность сесть в тюрьму по статье "умышленное убийство" за застреленного сообщника в отдельных американских штатах, даже если убит он был хозяином обкрадываемой квартиры, (https://www.bbc.com/russian/features-43701540) - это уже существующая правовая практика. Виновный оказывается таковым уже в тот момент, когда он совершает потенциально опасное деяние. Военное вторжение в другое государство является ярким примером, так как война, исходя из многочисленных исторических примеров, практически неминуемо влечёт за собой невинные жертвы и "сопутствующие" потери. Поэтому главный виновник уже известен в момент нападения на соседа - зачинщик боевых действий, принесший войну минимум двум народам.