Повесть-воспоминание уроженца Альшани Василия Михайловича Катанова посвящена истории малой родины.
Наш знаменитый земляк написал этот удивительно тёплый рассказ о родном крае, основываясь на собственных воспоминаниях, на рассказах родных и односельчан, на архивных сведениях.
Сегодня публикуем первую часть повести "Родные дали".
Ока, берущая начало из глубоких и чистых родников на юге Орловщины, в наших местах играет мелководьем и темнеет под кустами редкими омутами. Один из омутов был у мельницы. Три подруги с Кнубря пошли купаться и утонули. Фоминский мужик Антип, дед моего деда, был сильным и смелым. Двух утопленниц вытащил, а третью не смог. Услышал на дне: «Эту возьмешь, сам тут навеки останешься». Пришлось другому мужику нырять.
Вот стою на берегу родной реки, вижу Альшань на холмах, Покановку внизу, над ручьем – церковь, школу и вспоминаю давнее-давнее. С великим удовольствием ныряю в теплые воды минувшего. Время, когда на возвышении стоял барский дом, по всей округе расстилался звон колокольный, а в омутах таилась нечистая сила, знаю по рассказам. Оно всегда со мною и, подкрепленное личными переживаниями, архивными разысканиями, стало самой дорогой частью жизни. Закрою глаза и вижу дорогу через Булгаков лес, Кочки, Дворики, старый большак, поля, огороды.
До войны Фоминка была в два ряда. Теперь от второго ряда мало что осталось, разве что усадьба отца с бревенчатой хатой, каменный амбаром и густым садом. Амбар и сад – дело рук дедушки Матвея: он подолгу жил в Киеве. Бабушка Ефросинья в тот златоглавый город пешком ходила, все рассказывала о храмах, древней Лавре, о мощах святых угодников. Разыскал я впоследствии в старых книгах: там, в Киево-Печерской лавре, покоится Илья Муромец, былинный герой, имевший схватку с Соловьем-разбойником в Брянских лесах. Если из наших мест поехать на запад, то в один день можно добраться до деревни Девять Дубов, где у непокорного вятича вырвал победу храбрый витязь, будущий монах по прозвищу Чоботок, причисленный к лику святых в бурное Смутное время…
В Смутное время, направляясь из Кром на Орел, по старой дороге ехал нарядный и веселый Гришка Отрепьев, беглый монах Чудова монастыря, выдавший себя за царевича Димитрия, младшего сына Ивана Грозного. Рядом – воевода Басманов, изменивший Москве, казак Корела, предводитель восставших кромчан, сыны Дона и польские паны, искатели приключений. Через год, когда пепел Гришки, вылетев из пушки, стал частью московского ветра, армия Ивана Болотникова, подняв дубины и пики, примяла лаптями старый большак. Второй самозванец, будущий Тушинский вор, год спустя водил крючковатым носом и окидывал хищным взглядом наши места.
– Чьи вы? Чьи вы? – спрашивал чибис, кружась над топким лугом.
Наивная птица! Даже самым дотошным историкам не удалось получить ответ на этот вопрос у ловкого авантюриста.
В июле 1615 года густое облако пыли взвилось над большаком. Проскакали на Кромы поляки, разбитые у Царева Брода под Орлом. Впереди несся с багровым лицом сам полковник Александр Лисовский, так и не сумевший одолеть воеводу Д. М. Пожарского. Оставил в русских руках знамена, литавры, а главное – славу. Зацепил свое имя за древний курган-городище на Гати: спасибо судьбе и за это.
До Смутного времени и потом видел наш край крымских татар. Видел в Оке свое отражение Девлет-Гирей, разбойный хан. В душных ночах Бахчисарая снились ему дубы и березы Лавровского леса, цветные раздолья наших степей…
Орловский историк Д. И. Басов сохранил и передал потомкам предание о том, как ехал через Орел на «преславное полтавское сражение» Петр Первый:
«Ехал он в бричке или коляске без рессор. Его величество сперва перевезли на пароме, а коляску его после. А сам император стоял на берегу в 1 части и дожидался коляски».
К этим словам из «Истории города Орла» есть авторское примечание: «Мещанин Никифор по фамилии Андросов поднес государю императору Петру I малины 2 тарелки, получил награду 5 р.».
Писатель-орловец П. И. Якушкин, знавший Басова, в своих «Путевых письмах из Орловской губернии» передал этот эпизод так:
«Пока привезли царскую коляску с того берега, царь стоял на этом берегу, и царю поднесли вместо хлебы-соли – блюдо малины; и стоял он на берегу, говорят, такой суровый, строгий».
«Суровый, строгий» император мог проехать через наши места.
Летом 1744 года со всех сторон спешили к старой дороге жители этих мест, чтобы увидеть Елизавету Петровну. Дочь Петра спешила на Украину. В пышном поезде императрицы находился молодой Александр Сумароков, будущий знаменитый драматург. К слову: фамилия Сумароковых – не редкость в Лавровских местах.
Елизавету Петровну в народе любили. Когда она умерла, в наших краях стали рассказывать легенду, будто она нищенкой пошла странствовать по земле. Выходила будто на дорогу и спрашивала: как живется бедным людям.
Русская старина! Светишь ты сердцу моему именами и датами, сияешь радугой многоцветной над Окой, и незаметно вплетаются в твою роскошную ткань-узорочье нити моей родословной.
#Василий Катанов #родные дали #орловская область #альшань #воспоминания