Найти в Дзене
Стакан молока

Опечаленная любовь

У иного собрата по слову – чувство искренно, сердечно, но обряжено в серое рубище, потому и не волнует читательской души: у другого, хуже того, ма́стерское слово виснет в душевной пустоте; а у третьего и вовсе, ни чувства, ни слова, лишь громкая, трескучая, корявая фраза; но посмотришь иной раз, корявый и борзый стихоплёт уже и воз книг навалял, и денег у хитреца, как у дурака махорки, а с деньгами волен и надписи из нужника печатать. Песенное слово Анатолия Горбунова – не унижающее, но возвышающее чувство опечаленной любви к тихо уходящему родному русскому… Чайка над милым селом
Солнечным ангелом вьется.
Все, что мы видим кругом,
Родиной нашей зовётся!
(…)
Дунет внезапно сарма –
Кончатся праздники наши…
Будет суровой зима,
Всех она, брат, подпояшет.
(«Звуки») Ни злата, ни серебра нам
Не надо во веки –
Бродить бы по диким горам,
Смотреться бы в реки… От света и теней ряба
Стремнина Витима.
Повисла над лугом изба
На ниточке дыма…
«Витим» Поэт не вздымается над простолюдьем, что перебива
Отрывок из очерка «Землю и небо любили…» // На илл.: Анатолий Константинович Горбунов (16 марта 1942, дер. Мутино Киренского района Иркутской области, РСФСР, СССР – 29 ноября 2016, г. Иркутск, РФ) — поэт.
Отрывок из очерка «Землю и небо любили…» // На илл.: Анатолий Константинович Горбунов (16 марта 1942, дер. Мутино Киренского района Иркутской области, РСФСР, СССР – 29 ноября 2016, г. Иркутск, РФ) — поэт.

У иного собрата по слову – чувство искренно, сердечно, но обряжено в серое рубище, потому и не волнует читательской души: у другого, хуже того, ма́стерское слово виснет в душевной пустоте; а у третьего и вовсе, ни чувства, ни слова, лишь громкая, трескучая, корявая фраза; но посмотришь иной раз, корявый и борзый стихоплёт уже и воз книг навалял, и денег у хитреца, как у дурака махорки, а с деньгами волен и надписи из нужника печатать.

Песенное слово Анатолия Горбунова – не унижающее, но возвышающее чувство опечаленной любви к тихо уходящему родному русскому…

Чайка над милым селом
Солнечным ангелом вьется.
Все, что мы видим кругом,
Родиной нашей зовётся!
(…)
Дунет внезапно сарма –
Кончатся праздники наши…
Будет суровой зима,
Всех она, брат, подпояшет.
(«Звуки»)
Ни злата, ни серебра нам
Не надо во веки –
Бродить бы по диким горам,
Смотреться бы в реки…
От света и теней ряба
Стремнина Витима.
Повисла над лугом изба
На ниточке дыма…
«Витим»

Поэт не вздымается над простолюдьем, что перебивается с хлеба на квас и не видит просвета; поэт живёт той же мирской судьбой; поэт не увеселяется грехами, скорбями и немочами родного народа, чем потешаются смехачи из «голубого ящика»; но поэт и не наряжает русское простолюдье в лубочных матрёшек и петрушек.

Мытари. Пропойцы. Самоеды.
Проливая собственную кровь,
Мы чужие празднуем победы,
Мы чужую пестуем любовь.

Грозные потомки Коловрата,
Гордые российские орлы
Присягнули кривде супостата,
Родину обули в кандалы.

От грехов отмоемся не скоро…
Помнит о распятом звонаре
Колокол державного позора —
Брошенная церковь на бугре
«Плач памяти»

О чём бы ни писал поэт, пусть даже о царствии буржуазного прохиндея, в любом стихотворении – слитая с крестьянским миром русская природа, как нравственное мерило человеческой душе в земной обиталище.

Словно чёрная борзая тройка,
Не давая опомниться нам,
Пронеслась по стране перестройка,
До небес подняла тарарам.
Кто зашёлся от криков победных,
Кто зловеще притих до поры…
Не помирят богатых и бедных
Никакие цари и пиры.
«Раскол»

Project: Moloko Author: Байбородин А.

Книги автора здесь и здесь

Книга Анатолия Горбунова здесь