Сегодня ему – 70. На обложке книги «Времени машины» два изображения культовой группы. С дистанцией в 30 лет. И, по мнению людей, которые посмотрели книжку, меньше всего (во всяком случае, на фотографии) изменился Александр Кутиков. Не очень он изменился внешне. Но, наверное, все-таки метаморфозы-то произошли за эти 30 лет, которые прошли с момента, когда была сделана первая из фотографий обложки? Поговорили об этом в студии «Правды-24».
– Ощущения какие?
– Ощущения?…конечно: я стал постарше. Конечно, как мне кажется, я жизнь познал глубже. И, как мне думается, стал немножко мудрее. Но с точки зрения энергетики внутренней и той рок-н-ролльности, которая жила все эти годы во мне, все осталось по-прежнему.
– Вот когда я смотрю на обложку, я вижу, что на самом деле, Валера Ефремов, человек, который, по-моему, дольше всех (ну, если не считать основателя группы Андрея Макаревича) в коллективе, потому что Кутиков-то приходил, уходил, снова возвращался.
– Нет. Валера пришёл вместе со мной, я его привел в 1979-м году.
– Из «Високосников» вы оба пришли?
– Да, из «Високосного лета». Я привёл вместе с Петей Подгородецким. Взял грех на душу.
– Да. За это, я думаю, тебе коллеги спасибо не сказали спустя несколько лет.
– Спустя какое-то время «не сказали». Но Петя талантливый человек. И мы проработали вместе достаточное количество времени. В период, скажем, где-то между 79-м и 82-м, в эти годы. Ну, и потом, когда они вместе с Женей (Маргулисом – Е.Д.) вернулись, ещё почти 10 лет, по-моему, проработали вместе.
– Вот мне кажется на самом деле, что Валера совершенно не изменился. Внешне. Он изменился, как музыкант? Или барабанщики, они, как освоили что-то, они вот в этой теме и остаются?
– Ну, скажем, стилистически он остался таким же, каким он был.
Он просто стал с годами играть еще ровнее.
Хотя он всегда отличался тем, что очень ровно играл.
– А кто на барабанах в твоём «Нюансе»?
– Дима Кричевский, очень хороший барабанщик. Он играет сейчас с «Ногу свело». И является там основным барабанщиком. Но поскольку мы все, в нашем коллективе «Кутиков Нюанс» играем в разных командах, то я не вижу в этом ничего страшного. Мы находим время, соединяемся, играем концерты.
– Про «разные команды». Я издалека очень зайду. Когда беседовал с барабанщиком Queen Роджером Тейлором, спросил у него, почему его сольный проект не покатил (а мне очень нравится, что он делает, и как он поет нравится. Кроме того, лучшие с моей точки зрения, хиты Queen Тейлор написал). Почему вот ни на столечко не приблизился Тейлор к раскрученности Queen? Он сказал: это брендирование. То есть, вот эта сила, инерция бренда. В случае с «Нюансом» группа не имеет, допустим, того же успеха, что «Машина времени». Это в ту же проблему упирается? Потому что казалось бы: там тот же Кутиков, с тем же вокалом, с тем же материалом зачастую. Мне кажется, что это очень близко к «Машине».
– Это близко к «Машине» настолько, насколько может быть близко. Постольку поскольку пою я. И играются песни, которые мною написанны. Что для «Машины», что уже для нашего совместного проекта. Но, конечно, очень многое упирается в брендирование. И я абсолютно согласен с Тейлором в этом вопросе. И есть еще какой-то магический ход жизни. Допустим, вот я выпускаю свою пластинку. И это совпадает с юбилеем «Машины времени», с 40-летием. И я не могу позволить себе рекламировать активно выход своего альбома, потому что это наслаивается на рекламу 40-летия «Машины времени». 40 лет мы праздновали так, как никто не праздновал. Было 40 концертов в 40 городах.
Массированная реклама. Если бы, скажем, я бы сел на хвост этой рекламе, то меня бы обвинили в том, что я использую бренд «Машины времени» для продвижения своего альбома. Или же, скажем, меня бы обвинили в том, что я мешаю рекламой своего альбома рекламе 40-летия «Машины времени». Я всё это очень хорошо все понимал. Поэтому постарался быть аккуратным, корректным и в некотором смысле загубил историю своего альбома.
Хотя, скажем, песня «Снег» в хит-параде «Нашего радио» добиралась до первого места, и достаточно долго держалась в тройке лучших…
– Макаревич сказал, что очень много ошибок в книжке «Времени машины». А меня еще на самом деле несколько человек упрекнули за мой собственный тезис. То есть, не за факты, а за высказанное мнение, что все сайд-проекты музыкантов «Машины времени» не получаются столь же успешными, сколь у Андрея Вадимовича. То есть, если мы, там, про «Креольское танго» говорим. Они все у него как бы удаются в смысле хотя бы освещения в прессе значительно большего, чем, скажем, у «Нюанса» твоего. Это за счет того, что у Макаревича как бы титул лидера группы или он точнее выбирает репертуар, жанр?
– Нет, Женя, нет, не в этом дело. Дело в том, что за долгие годы существования «Машины времени» Андрей стал для журналистского сообщества, скажем, основным представителем бренда «Машина времени». И он чаще всех давал интервью.
И это нормально, потому что, скажем, я всегда считал, что каждый должен заниматься своим делом. Андрюша очень хорошо говорит, пишет. И вообще, скажем, публичная деятельность для него – это, скажем, его естественное состояние.
Моё естественное состояние – это находиться в студии, заниматься записью, заниматься выпуском альбома. Заниматься тем, что называется «работать в лавке». Заниматься какими-то внутренними делами «Машины времени». И так далее.
И поэтому, скажем, журналисты, конечно же, в первую очередь обращают внимание на жизнь Андрея Макаревича и на его какие-то новые проекты. А уже во вторую очередь на жизнь, других музыкантов «Машины времени» и, скажем, на их проекты.
– Просто, когда мы на книжной выставке-ярмарке столкнулись, я услышал такое как бы твое признание, что Кутиков, мол, кризисный менеджер. Я вот не стал развивать тогда эту тему, потому что я подумал, что мы будем общаться в студии, и я поподробнее расспрошу, что это такое.
– Ну, скажем, когда внутри «Машины времени» возникают какие-то неожиданные кризисные ситуации, возникают сложности, когда мои друзья по коллективу, опускают руки, у меня только обратная реакция.
– То есть, это мобилизует, да?
– Совершенно верно. У меня тут же появляется несколько вариантов решения этих проблем. И в итоге я очень быстро нахожу выход из кризисной ситуации. И дальше жизнь продолжается. И «Машина времени» существует. Как только ситуация нормализуется, я сразу «ухожу на диван», в «лавку».