После поражения в «Битве народов» под Лейпцигом в октябре 1813 г. французские войска под командованием Наполеона вынуждены были отступить во Францию. Правда, разбив по дороге австро-баварский корпус под командованием генерала Вреде, но сути это уже не меняло – война пришла во Францию. В начале января 1814 г. союзные войска перешли Рейн. Началась французская кампания.
В эти месяцы Наполеон развил бурную энергию – согласно его выражению, «нашел свои сапоги Итальянской кампании» (по другой версии – «сапоги 1796 г.»). В феврале 1814 г. он нанес несколько частных, но чувствительных поражений союзникам. 10 февраля Наполеон при Шампобере разбил русский корпус генерал-лейтенанта Олсуфьева, а на следующий день в сражении при Монмирале (Монмирае) – русский корпус генерала от инфантерии Остен-Сакена и часть прусского корпуса Йорка. В результате французами было захвачено достаточно значительное количество пленных, преимущественно русских (конкретные цифры разнятся в различных источниках).
Для поднятия общественного духа, который сильно упал после переноса военных действий на территорию Франции, Наполеон решил осуществить пропагандистскую акцию – он приказал провести плененных при Монмирае союзных офицеров и солдат через Париж. Это шествие состоялось 17 февраля 1814 г. По-видимому, это мероприятие не достигло тех целей, которые ставил перед ним Наполеон. Это становится ясным из поведения парижан во время шествия пленных – вместо того, чтобы победно взирать на представителей разгромленного противника, многие жители города активно проявляли к ним жалость и сострадание, щедро снабжали хлебом. Вряд ли стоит приписывать такое поведение только гуманизму парижан. Конец Империи уже явно забрезжил, во Франции поднимали голову роялисты – сторонники свергнутых уже достаточно давно Бурбонов, поэтому помощь плененным союзникам была не только актом гуманизма, но и своеобразной политической демонстрацией.
Шествие пленных через Париж 17 февраля запечатлел французский художник Этьен-Жан Делеклюз. Судя по всему, он находился в эти дни в Париже и, соответственно, был очевидцем события.
Рассмотрим фрагменты рисунка подробнее. Я очень надеюсь, что приводимые ниже два фрагмента работы по отдельности будут здесь выглядеть крупнее, чем рисунок целиком.
У левого края фрагмента виден «лес» красных султанов и штыков конвоя, правее которого начинается собственно колонна военнопленных. Во главе ее видны (со спины) фигуры двух предположительно русских пехотных офицеров, которым при пленении удалось сохранить свои ранцы – последние видны у них на спинах, хотя и изображены художником в явно уменьшенном размере. Правее виден вполоборота еще один офицер – от эполет, представляющих материальную ценность его, по-видимому, избавили победители в момент пленения. Он пытается удержать нижнего чина в изодранной шинели, тянущего руки то ли к испугавшемуся ребенку, то ли к чему-то, что протягивает ему женщина. Еще правее заметен, судя по всему, полковой священник с длинными волосами, а также посохом в руке. Он разделяет судьбу своей паствы. Интересно, что на левом боку у него висит манерка – фляга. Рядом – пара нижних чинов, один из которых с забинтованной ногой, поэтому другой помогает ему дотянуться до валяющегося на мостовой куска хлеба.
В левой части этого фрагмента (почти посередине полного рисунка) французский национальный гвардеец (жандарм?) понуждает, впрочем, без особой жесткости, следовать далее еще одного русского нижнего чина, который, в свою очередь, сжимает правой рукой два батона хлеба, а левой тянется за третьим. Правее виден казак, которому посчастливилось запастись таким же количеством. Наконец, у самого правого края изображена группа парижан, раздающая хлеб пленникам, и можно оценить ее, так сказать, социальный состав. Если не считать правой коленопреклоненной фигуры женщины, которая является либо торговкой, либо служанкой, а также, возможно, мужчины, расплачивающегося с ней монетой, все остальные представители этой группы относятся к благородному сословию. Что заставляет еще раз вспомнить уже отмеченное выше – о в значительной степени роялистском характере «акции» парижан по помощи пленным.
Однако 17 февраля 1814 г. в Париже состоялось не одно шествие. В этот же день в Париж прибыл обоз с французами, ранеными под Монмираем. Это шествие Делеклюз также запечатлел.
Фрагменты крупнее.
В фуре, управляемой карабинером и, судя по всему, гвардейским конным гренадером, устроились раненые в нижние конечности и, соответственно, не способные самостоятельно передвигаться. Заметим – сплошные кавалеристы. У одного из них перебинтована также рука. Сбоку фуру сопровождает, по-видимому, неплохо себя чувствующий, но безлошадный польский улан. По борту фура по-хозяйственному обвешена предметами униформы и амуниции – видны сапоги, ранец, ташка, кавалерийский чемодан. Правее семья, включая собаку, встречает раненого в руку гренадера.
В середине правого фрагмента находится фигура, которая воспринимается как «смысловой центр» всей композиции – персонаж в кавалерийском плаще верхом на лошади, у которого забинтовано все лицо и видная в этом ракурсе нога. Светлый кавалерийский плащ несет пятна крови. Судя по тому, что его лошадь ведет за поводья мальчик, можно предположить, что руки у персонажа также поражены. Эта фигура, которую можно рассматривать как своеобразный «символ» войны, вызвала ужас у проезжающей в карете барыньки. Правее следуют два гвардейских конных гренадера, ближайшему из которых, судя по перебинтованным руке и ноге, досталось немногим меньше.
До падения Первой империи оставалось полтора месяца….
Все использованные в материале изображения взяты из открытых источников и по первому требованию правообладателей могут быть удалены.