Рэй Олденбург, профессор социологии из Флориды, написал книгу под названием The Great Good Place. Правда, это давно было, в год смерти великого Сальвадора Дали.
Тезис Олденбурга: людям нужны неофициальные общественные места, где они могут собираться, отложив дела и заботы, связанные с невыносимо любимыми:
а) семьёй и домом;
б) работой.
- Иногда это называют "третьим местом" - не дом, не работа, а вот что-то посередине. Или после, если угодно. Можно до.
В Европе эту функцию выполняли немецкие Biergarten, пивные сады, стало быть, английские пабы, итальянские кофейни, венгерские купальни и т.д. Всё это более или менее нейтральные территории, где, если откинуть утилитарное, прямое назначение этих заведений, главное занятие - беседа.
На самом деле и в молодой Америке были такие заведения. Это салуны и, как ни странно, парикмахерские.
Однако в США произошёл непропорциональный рост пригородов, и вот эти так называемые "третьи места" стали постепенно угасать, потому что комьюнити загородных домов стали самодостаточны.
И вот Олденбург пишет:
Без таких мест город не в состоянии поддерживать те разнообразные отношения людей, которые составляю его суть. Лишённые этих мест, люди остаются толпой одиноких.
А потом, добавлю от себя, люди оскотиниваются до такой степени, что уже пьют замечательное кофе капучино с корицей погорячее прямо на людях, нисколько не стесняясь.
Таким образом, в Америке 60-70-х годов образовался острый и, что важно, неосознаваемый дефицит "третьих мест".
И потому когда стали появляться кофейни и пекарни типа Starbucks или, на десяток с лишним лет позже, Cinnabon - спрос был неслыханным.
- К слову, и Starbucks, и Cinnabon - из Сиэтла, а кроме этого - названия им придумал один и тот же человек.
Изначальной идеей Starbucks, к примеру, был быстрый сервис, упор на кофе навынос, динамичный стиль миланских кофеен.
Однако почти сразу стало заметно, что люди не покидают кофейню, уже купив и получив свой coffee to go - им охота побыть там, посмотреть, послушать музыку, а на улицу и к делам, наоборот, неохота. Люди з а м е д л я л и с ь .
Одно рекламное агентство проводило исследование, чтобы понять, что именно нравится людям в этих новых (на тот момент) кофейнях, помимо, собственно кофе. И вот что они выяснили:
1. Романтическое место. В кофейнях типа Starbucks американцы впервые могут вообще услышать такие слова, как Суматра или Коста-Рика, и это наводит на... словом, наводит.
Сама возможность даже просто п р о и з н е с т и espresso macchiato добавляет искру в обычный, ничем не примечательный день.
- Получив этот самый макиято, типичный американец, конечно, ошалеет от крошечной чашечки, ведь американцам нравятся большие порции, чтоб было видно, за что платишь.
Но, с другой стороны, как сделаешь рәхәтләнеп глоток Кении... на ум сразу идут строки известного американского поэта Бродского:
Пока срастаются твои бесшумно косточки,
не грех задуматься, Волосенька, о тросточке.
В минувшем веке без нее из дому гении
не выходили прогуляться даже в Кении.
2. Роскошь, которая всем по карману. В очереди могут стоять полицейский и хирург, друг за другом. Первый не может приобрести такой же Mercedes-Benz, как у второго, но оба могут купить отличный кофе.
- Отличный - по меркам Америки, понятно.
3. Оазис. Приблизительно то, о чём и шла речь в первой половине настоящей публикации. Третье место. Тихое пристанище, где можно остановиться.
Как сказано у другого известного американского поэта Евтушенко:
Проклятье века - это спешка,
и человек, стирая пот,
по жизни мечется, как пешка,
попав затравленно в цейтнот.
4. Общение в неофициальной обстановке. Вот как раз та самая рекламная компания, что проводила исследование, с удивлением обнаружила, что на самом деле только 10% людей в этих модных американских кофейнях с кем-нибудь разговаривают.
Но при этом, при этом - почти все отмечают, что в кофейнях они ощущают себя частью общества, причастными к обществу. И - одновременно с этим - они ощущают себя в безопасности, хотя находятся в окружении незнакомцев, а в этой ситуации вроде бы должно быть наоборот, тревожно.
Магия кофе, ц.
